"Бес. Пролог"

Правда

…– Я тебя никогда не прощу! Я ухожу от тебя!..
– Тогда я никого и никогда к тебе не подпущу!..
Она замолчала. В ее глазах застыл страх и ужас. Губы дрожали, словно пытаясь что-то произнести.
– За что ты со мной так?.. Что я тебе сделала?.. – так тихо сказала, и у меня екнуло сердце.
Я не решился подойти к ней. Любое мое движение ее спугнет.
– Я просто люблю тебя… И я ничего не могу с собой сделать…
Я опустил глаза. Слезы все еще катились по моему лицу. Унижение, отчаяние и тоска скрутили по ногам и рукам, заставляя чувствовать себя немощным. Будто старик, которому скоро умирать…
В ее взгляде царил ужас. До этого она в полном шоке смотрела на меня и не могла поверить в услышанное. Затем наступило отчаяние. Потом злость. От нее шел легкий флер ненависти – и с каждой минутой он становился все больше…
– Пожалуйста…
Она вновь посмотрела на меня.
Ее тонкие пальцы сжались в кулаки, словно готовясь наброситься.
– Прости меня… Давай… Давай начнем все с начала…
Этот день наступил очень тяжело. Я понимал, что моя правда рано или поздно выплывет наружу – и больше не смог держаться…
Двадцать лет…
От ужаса пошли мурашки по коже…
– Настя…
Она еще спала, укутавшись, на диване, под одеялом. Было самое начало апреля, точнее, первое число – и я не шутил. Да, выбрал “самый подходящий” момент, но ждать другого дня не было смысла, это просто глупо.
Я присел на корточки перед диваном.
– Ты меня слышишь?.. Мне нужно кое-что тебе сказать…
В ее голове все еще царил сон. Мне пришлось в него вторгнуться. У меня столько всего накопилось, что тянуть – или ждать – смысла уже не было. Мы общались много раз таким способом – и при этом она и спала, и не спала в такие моменты одновременно. Будто пребывала между мирами и как бы в двух мирах сразу…
Она открыла глаза. Осмотрелась. Мраморный черный памятник, на котором изображено мое лицо. Плитка под ногами, которые оставались босыми, так как пришлось переместиться в той же одежде, что и спала. Клумба – на ней еще ничего не было. И солнце. Оно светило ярко, но еще не согревало – даже в реальном мире. Где-то еще лежал снег – там, куда яркие золотистые лучи еще не дотянулись.
– Ты опять меня разбудил?..
Я медленно подошел к ней и осторожно взял за руку.
На моем лице появилась улыбка.
– Мне нужно кое-что тебе сказать…
В ее глазах появилось заметное волнение.
– Я понимаю… Сейчас ты кое-что услышишь… Не самое приятное…
На ее лице отразилось недоумение.
– Квартира?..
– И это тоже. – Я тяжело вздохнул. – В общем, я тебя обманывал. Во всем. Все те неприятности, что с тобой происходят и происходили до этого, моих рук дело. Я больше не смог выносить, что ты постоянно меня бросаешь… Я не вынес, что ты оставила меня на одиннадцать лет… Я так скучал…
Она в шоке на меня смотрела.
И не могла сказать ни слова.
– Прости меня! – воскликнул я. – Я дурак, больной идиот, я посмел тебя обидеть!.. – слезы брызнули из глаз. – Я так тебя люблю… Я больше не смог смотреть, как ты… с другими мужчинами… Как ты… на них смотришь…
С ее уст сорвался тяжелый вздох.
– Зачем…
– Я должен был тебя вернуть! Я тебя отлично знаю! Когда что-то происходило, ты прибегала ко мне! Ты плакала и просила о помощи! Но я не мог помочь! Потому что это все я! Я все эти неприятности создал!..
Она смотрела на меня, стоя в полном оцепенении.
Я упал перед ней на колени и обхватил руками за талию.
– Прости меня… Прости… Умоляю…
– Потоп тоже ты?.. – тихо спросила она меня.
– Да…
– И с домом?..
– Да… Но так сложились обстоятельства…
– И с соседями?..
– Да…
Она тяжело вздохнула.
Слезинка покатилась по ее щеке.
– Настенька…
Затем еще одна…
– Куколка…
Слезы градом покатились из глаз.
– Зачем… За что…
– Потому что я любил и люблю тебя! Что мне еще оставалось делать? Как мне тебя еще вернуть?!
– Не таким способом… И… Прости, но… Я просто тебя разлюбила…
Эти слова всегда больно били по сердце.
– Почему, Насть?..
У нее пошли эмоции:
– Потому что меня оскорбляли, надо мной издевались! Меня считали больной, еще и инвалидность дали!.. Зачем мне это?.. Я хочу нормального мужчину, хочу нормальную жизнь, хочу семью, детей! Зачем мне все это?!
Я опустил голову.
Вина всем своим грузом легла на мои плечи.
Я покачал головой.
Да…
Я прекрасно ее понимал…
Но мои чувства…
Что мне с ними было делать?!..
– Насть… Я… Я действительно тебя люблю… Я… Я не могу ничего с этим сделать…
– Почему я?!
Я грустно улыбнулся.
– Так получилось… что именно в тебя я влюбился… Ты мне очень сильно нравишься… правда!..
Она расплакалась еще сильнее.
– Ты понимаешь, что ты наделал?!..
Я кивнул.
– Понимаю. Я не хочу тебя винить… Но мы оба, по сути, виноваты…
Мы смотрели друг на друга и плакали.
– Да, с квартирой я тебя обманул. Поддержки с домом не оказал, когда ты просила. Потому что это все я… Все я…
– Зачем…
– Ты хотела от меня уйти… И тот мужчина…
– Антон?..
– Да… Он… Ты… Я не хотел, чтобы ты с ним была! Я же люблю тебя…
Она снова тяжело вздохнула.
– Ты хотела уйти к нему, он засматривался на тебя, а я… Я сделал так, чтобы он испытывал к тебе ненависть и издевался над тобой… Прости… У меня не было другого выбора… Я… Я не хотел снова остаться с разбитым сердцем…
Она промолчала.
– Прости, любимая, прошу, – прошептал я, – я знаю, что сломал тебе жизнь, но… Прошу… Прости меня…
Она отошла от меня.
Я остался стоять на коленях.
– Настя…?
– Двадцать лет… Двадцать лет… Ты сломал мне почти всю жизнь…
– Я знаю! Я виноват! Я все исправлю!
Она покачала головой.
– Ты идиот…
– Я знаю! Я просто тебя люблю!..
– Почему я? Я же не из твоего окружения… Я даже твоей маме не нравлюсь…
– Это не проблема… Я все исправлю…
– Я тебе не верю…
– Я прекрасно тебя понимаю. Мне нет веры…
– Почему я?! – она обернулась ко мне. Пальцы ее были сжаты. – Почему ты ко мне-то пристал?! У тебя столько баб… Что ты от меня хочешь?!
Я опустил голову.
– Люблю я тебя… Вот и все…
– Нет!.. – она покрутила головой. – Тебе нужна моя энергия! Чтобы самому не исчезнуть!
– Это неправда…
– Правда! Такие, как ты, и ломают жизни только ради энергии!
– Неправда… Я сломал твою жизнь, так как считал, что ты вернешься ко мне, когда будет совсем плохо…
– За что?! Просто за что?! Я столько дерьма выслушала от твоей матери…
– Она не права…
– Конечно! Ведь у тебя столько хороших девочек было!..
– Она ничего не знает…
– Все, хватит! Я ухожу от тебя! Я лучше другого мужика себе найду! Давно пора!
Я аж подскочил.
– Нет!.. Нет!.. Не уходи!.. Прошу!.. Дай мне шанс!..
– Пошел ты…
– Не уходи! Я люблю тебя!..
– Да пошел ты со своей любовью…
– Ты мне изменяла с другими мужчинами, а я должен был смотреть?..
– Я ушла от тебя! Все! Зачем мне умерший?!
– Умерший тебя любит!..
– Мне насрать на это! Меня и так все считают больной!..
– Неправда! Тебя никто таковой не считает!..
– Отстань от меня…
– Я всех твоих мужиков буду отгонять, ясно?! Ты будешь только моей!.. Никто с тобой больше не будет!..
Она остановилась.
В ее глазах затаилась сильная обида.
– Что я тебе сделала?..
– Ничего. – Я всплеснул руками. – Я просто тебя люблю. Я такой же человек, несмотря на положение. И почему я не должен был в тебя влюбляться?
Она посмотрела на меня, пытаясь что-то сказать.
– Ну так получилось. Я просто влюбился. В тебя влюбился. В тебя разве нельзя влюбляться?..
Она отвернулась, пытаясь скрыть слезы.
– Ты ведь действительно мне нравишься. Ты красивая. Ты хорошая. Добрая. Умная. Интересная. У тебя всего столько хорошего, что ты не замечаешь… к сожалению… И так получилось, что я влюбился, и ты еще так добра ко мне была… – я покачал головой, вспоминая приятные, но давно ушедшие, дни.
– Я тебе не верю…
Я медленно к ней подошел.
– Давай начнем все с начала. Ты подумай над моим предложением, хорошо?
– Я лучше начну нормальную жизнь. Найду себе другого человека…
Я тяжело вздохнул.
– Ты понимаешь, что я к тебе его не подпущу?..
– Как в прошлые разы?..
– Да…
– Между нами все равно бы ничего не было…
– Почему ты так думаешь?..
– Твоя мама, твое окружение… Все они… Это не мое…
– Почему?..
– Если меня не принимают, зачем я буду навязываться?..
– Ты просто не так все поняла…
– Что я не так поняла? Твоя мама тебя убила, а мне отвечать?..
Я пристально на нее посмотрел.
– Нет…
Она от ужаса затаила дыхание.
– Нет…
Я опустил глаза.
– Тебя никто не обижал?..
Я слабо кивнул.
– Да. Я сам умер…
От шока она не могла сказать и слова.
– Прости… Я просто тебя люблю… Мне просто нужен был повод… Как и тебе… Ты же везде искала какой-то смысл… Тебе же не хотелось просто так… А все оказалось очень просто… Просто любовь…
Я понимал, насколько ей тяжело все это слышать…
Она стояла, опустив глаза, и не знала, что делать.
Я подошел к ней и взял за руку. Этим нежным жестом мне хотелось успокоить ее, приободрить, утешить, вселить надежду в нас, в нашу любовь, что мы на все готовы…
– Мне тридцать, а у меня ничего нет… И все из-за тебя…
Слезинка покатилась по щеке.
Я грустно улыбнулся.
– Это неправда… У тебя есть я…
– Зачем ты мне?! – она сбросила мою руку. – Ты мне жизнь испортил!..
– Все можно исправить…
– Я хочу жить нормально! Перестать быть поводом для насмешек!
– Насть…
– Оставь меня в покое! Иди к своей мамочке! Я больше ничего не хочу знать!
– Насть…
– Я ухожу от тебя!..
– Ты же знаешь, что я тебя не оставлю?
– Мне плевать!..
Она просто разорвала сон.
Я стоял среди могил в полном одиночестве. Сердце было не на месте. По щекам текли слезы. Хотелось бежать следом, остановить, поговорить, убедить. Поцеловать, обнять, в общем, вернуть то, что дорого сердцу…
Я сжал пальцы до побеления и решительно направился в сторону частных домов.
Она наверняка уже проснулась…
Попав в дом, я огляделся. Благо, что дом находился недалеко от кладбища. В общем, на веранде уже были собраны вещи. Мешки с одеждой, обувью, посудой, книгами и еще чем-то заполнили маленькую комнату, остался лишь небольшой проход. Грязный ковер на полу. В самом доме – тишина, эхо гуляет по помещению. Прохладно. На улице легкое тепло, даже куртку не снимешь, да и на траве лежал иней.
– Да… Да… Что?.. Все остановить?.. А ты уверена?..
Я остановился.
Настя стояла ко мне спиной.
Она с кем-то разговаривала по телефону.
– Ладно, хорошо… Сейчас у него спрошу…
Я спрятался за дверной косяк.
Меня могли запросто заметить.
Настя тем временем еще кому-то позвонила.
– Да… Ты правда все стопанул?.. Ясно… Понятно… Хорошо…
И она отключилась.
Я не видел ее лицу. По тяжелому вздоху понял, насколько ей сейчас не очень легко. Положила телефон и села на диван, опустив голову.
Я слегка выглянул из-за косяка.
По ее лицу катились слезы.
Я сжал пальцы до побеления и вышел из своего укрытия.
– Привет…
Я дружелюбно улыбнулся, когда она повернулась в мою сторону. С ее губ слетел тяжелый вздох.
– Чего тебе?..
– Я пришел… помочь…
– Спасибо… Не нуждаюсь…
Я подошел ближе и присел на корточки.
– Насть… Мне очень жаль…
Настя приложила руку ко лбу.
– И?..
– Я… Я очень виноват перед тобой…
Она тяжело вздохнула и отвернулась.
– Мне надо прибраться… Я остаюсь здесь на какое-то время… Не думаю, что надолго…
Я опустил голову.
– Переезд это очень тяжело…
– Угу…
Пауза.
– Так ты… простишь меня?..
Настя покрутила головой.
– Я поеду на турнир. Буду как зритель. Потом – все.
– Настя… Не руби сгоряча…
Меня охватил страх снова остаться без нее. Эти чувства к ней, называемые в народе любовью, бурлили во мне, не давая ни минуты покоя.
Я взял ее за руку.
Я сдерживал рвущиеся наружу слезы.
– Прости меня, куколка… Понимаю, что не простишь, но…
– Я устала, – резко произнесла Настя, – от всех этих проблем… – она вновь приложила руку ко лбу, словно у нее голова болела. – Хочу одного – жить…
– Живи. Только останься со мной… Прошу…
– Нет…
– Пожалуйста…
– Нет…
Я выпрямился. До меня дошло, что ничего сейчас не выйдет. Сколько ни проси, она не простит. В ней засела глубокая и тяжелая обида.
– Если что, приезжай, – я направился в сторону двери, – я знаю, тебе скоро станет плохо…
– Мне уже плохо…
– Давай я останусь?..
– Зачем?..
– Чтобы ты не чувствовала себя одинокой…
– Я хочу найти себе человека для жизни. Мне не нужен мужчина, которому нужен от меня секс и энергия…
– Я тоже могу быть человеком для жизни…
– Ты? Ты жизнь только губишь…
– Я… понимаю… Мне не стоило так поступать…
– Найду себе человека… Хоть заживу нормально…
– А когда ты его будешь искать? И где?
– Не твое дело…
– Просто хочу знать… Это серьезно?..
Настя встала и подошла к единственному окну в комнате.
– А тебе-то что?.. – она сложила руки на груди и повернулась ко мне.
– Я просто хочу все вернуть…
Я убрал руки в карманы брюк, не отрывая от нее взгляда. Внешне старался быть спокоен, но внутри у меня все бурлило. Хотелось подойти и обнять ее. Поцеловать в макушку – я ведь выше – и дотронуться до предплечий, провести по ним руками, ощутить, как мурашки побегут по коже…
Я проглотил застрявший ком в горле.
Как я ее хочу…
– Я хочу живого человека… Чтобы ощутить тепло, идущего от рук… Чтобы почувствовать объятия… Знаешь, полноценные отношения я хочу… Мне надоело терпеть все эти издевательства из-за тебя…
– Я сомневаюсь, что кто-то будет любить тебя так же, как я…
– Тебя это уже не должно волновать…
– Я просто хочу понять – ты это серьезно или же ты просто обижена…
– А ты бы не был обижен?
– Был. Я был обижен.
– Мною?
– Ну…
Настя тяжело вздохнула.
– Ясно…
Я решил подойти ближе. Хотелось положить руки ей на плечи и немного успокоить.
– Я просто беспокоюсь, что ты найдешь не очень хорошего человека…
– Я его уже нашла…
– Да брось, – я усмехнулся, – не такой уж я и плохой…
Она помолчала.
– В любом случае, я тебя не оставлю… Мало ли что случится…
Я осторожно положил руки ей на плечи.
Настя сбросила их.
Неужели ей не понравился мой нежный жест?..
Совесть шептала – “зачем ты все это делал? Разве оно стоило того? Неужели не было другого выхода?”
Я искал причины своего поступка глубоко внутри себя.
Я бы мог по-другому вернуть свою любовь…
Но мне казалось тогда, что я выбрал правильный путь. И думал только о ней. Чтобы она была только со мной. Видел ее слезы, видел страдания, и все ждал, все надеялся, что вернется, что примет верное решение…
Одиннадцать лет…
Одиннадцать лет я ее ждал…
– Уходи. Между нами ничего не может быть. Достаточно того, что было. Больше не хочу…
Я пристально посмотрел на нее, хоть она и стояла ко мне спиной.
Почему…
Я думал, что своим признанием хоть как-то смогу ей помочь…
– Не могу, Насть. Не могу я без тебя…
– Пожалуйста…
– Я не уйду. Я настаиваю, чтобы ты меня простила, и мы бы начали все с начала. Я все исправлю…
– Нет…
В этот момент в дом вошла соседка, что проживала за стенкой.
Мне пришлось прекратить разговор. Но уходить я не собирался. Решил немного подождать, чтобы продолжить беседу. Возможно, нам удастся найти компромисс – и мы снова будем вместе…
– У тебя есть кастрюля свободная? Хочу пирожки постряпать…
Настя неопределенно махнула рукой.
– Там…
– Ясно. Там Санек опять с Машкой разговаривает…
Я присел на край дивана.
– Да у меня тоже одно хлеще другого, – мрачно заявила Настя, – сначала Миша, со своими признаниями, потом Макс… Переезд пока откладывается. Завтра иду к соседям обои клеить, после потопа…
Я почувствовал в этом укор в свою сторону. Тяжело вздохнул, поднялся с места и решительным шагом направился в сторону выхода. Мне было очень и очень тяжело – о чем я думал, когда вел себя так ужасно…
Напоследок обернулся.
Настя не обращала на меня внимание и разговаривала о своем с соседкой.
Я тяжело вздохнул и, щелкнув пальцами, растворился. Тихо. Незаметно. Удобно. Чтобы не идти своими двумя по дороге – пусть и незамеченным, но все же.
Через мгновение оказался перед обычным жилым многоквартирным домом. Пять этажей. Окна, похожие друг на друга. Тишина во дворе. Лишь редкая бабушка или молодая женщина пройдет мимо, не замечая и не ощущая меня. Свыкся с этим. Лучше быть тенью, чем светом…
Я засунул руки в карманы брюк. С важным видом пошел в сторону подъезда. На входе стояла домофонная дверь – разве она способна меня остановить?..
Я протянул руку. Она прошла насквозь, даже ни на секунду не ощутив прикосновение металла. Закрыл глаза и прошел дальше. Только лишь легкий ветерок подул, слегка поиграв с челкой. Провел по ней ладонью и пошел по ступенькам.
Летать, к сожалению, я не умею…
Остановился на четвертом этаже. Дверь в углу заставила впасть в ступор. Ноги будто сами понесли меня к ней. Рукой коснулся прохладной поверхности…
Все сильно изменилось…
Прошло много лет…
До сих пор тянет сюда…
Я пересилил себя. Подавил в себе тоску и немыслимую ностальгию по прошлому и прошел через другую дверь, что находилась рядом.
В нос ударил запах плесени.
На стене в прихожей еще виднелись следы воды. Желтые пятна закрывали собою черно-белый рисунок. Пройдя немного вперед, заметил следы от недавней побелки. Штукатурка еще не высохла. В кухне обои полностью отсутствовали – их недавно сняли. Розетки все видели, оголенные провода торчали во все стороны.
Я тяжело вздохнул.
– И что будем делать?
Я обернулся.
Девушка в комнате негромко разговаривала по телефону.
– Да… Да… Сильно…
Я осторожно вошел в комнату.
Незнакомка сидела на кровати. Волосы с трудом уложены, пряжи торчали во все стороны. Шорты прикрывали тощую задницу, футболка – отсутствие груди. Вся какая-то болезненно худая, словно болеет чем-то…
Я прищурился.
Ага…
Кровь была сильно испорчена химией, вызывающей зависимость…
Наркотики…
Все ясно…
Ее потрясывало, но в завязке. Было что-то другое. Алкоголь?..
Пара бутылок стояли на полу.
На этих людей можно подействовать. Они все равно зависимые, и Сатана давно над ними властвует.
Нужно лишь направить мысли в нужную сторону…
– Да… Да… Да ну их… Я не хочу их здесь видеть!.. Да насрать мне на этот ремонт… Ладно… Короче, я их в черный список кину… Хуй с ними…
Я удовлетворенно хмыкнул.
Надеюсь, Настя передумает…
Было еще слишком рано, и я решил обождать со встречей. Светило яркое солнце, но теплее не становилось. Асфальт был уже сухим, сухостой выглядывал из-под остатков снега – того, что еще лежал в тени. Многие уже пересели на велосипеды, мотоциклы, в общем, жизнь и природа пробуждались после долгой зимней спячки.
Я поднялся на верхний последний этаж. Мы там жили. Я и Настя. Пока не начался весь этот кипиш с переездом, с разборками по поводу квартиры. Маленькое двухкомнатное помещение располагалось у самой лестницы, но внутри выглядело печально. Его просто разбомбили, стоило любимой отсюда съехать…
Я тяжело вздохнул.
Совесть снова принялась меня грызть.
Это же моих рук дело…
В туалете лежал разбитый бачок. Сломанные трубки торчали во все стороны. Недавно из них хлестал кипяток, задевая ту квартиру, в которой я когда-то жил. Стена потекла, обои начали отставать, но я не остановился и решил прибавить к этому и сплетни, не соответствующие действительности…
Я присел на подоконник.
Я был глуп.
Я надеялся, что все эти проблемы помогут мне оставить рядом со мной мою любимую… но сделал только хуже…
Квартира нуждалась в ремонте. Обои содраны. Стекла в окнах разбиты. Двери сняты – только на входе одна стоит. Мебель и технику вынесли, выбросили. Стены измазаны яйцами, красками, шифоньеры, что еще находились здесь, побиты.
Что я наделал…
На одной из стен заметил нарисованный крест. И подпись – “Миша Плотников, 16 января 2006 года”.
Об этом до сих пор помнят…
Об этом сложно не помнить…
Я опустил голову, поднявшись с подоконника, и оперевшись об него. Меня что-то ломало внутри. Сидеть или просто стоять было сложно. Хотелось поскорее вернуться туда, к Насте, и поговорить с ней… обо всем…
Я не представлял, как мне придется дальше… со всем этим…
Это было страшно…
Страшно потерять самого дорогого человека на свете…
Я повел себя как гад…
Почему?..
Ну почему?!..
Неожиданный звук с улицы заставил меня вынырнуть на время из мыслей. Утробный и одновременно пронзительный, разбивающий гробовую тишину над поселком…
Я повернулся к окну.
Над домами ходило чудовище. Огромного размера. Крылья не сложены – будто готово в любой момент улететь, только вот это существо летать не умело. Брюхо едва не касалось землю. Руки и ноги, что свешивались с него, безжизненно висели, не двигаясь. Полые ребра торчали, и на них повисли трупы, почти разложившиеся.
Чудище искало себе очередную добычу. Голодной мордой, состоящей из одних голов, рыскало тех, кто еще не уехал прочь из поселка. Или тех, кому еще жить и жить, если б не его постоянный голод…
Я отвернулся от окна. Сейчас меня не это заботило. В голове царили сотни мыслей. Можно было б все исправить, но идти против ее желания больше не хотелось. А вдруг опять произойдет то же самое?..
Ждать тоже не выход. Собрав волю и силу в кулак, решил вернуться. Само все не решится. Нужно добиваться прощения, только теперь – не любой ценой…
Я таким же способом вернулся в дом.
Настя лежала на диване и смотрела в сенсорный телефон. Все свободное время она сидела в нем – просто тупо от скуки. Сейчас же она пыталась прогнать боль, что засела в ней после нашего утреннего разговора, и мысли – как жить теперь дальше…
Мое признание загнало ее в тупик. Она и хотела, и не хотела меня бросать – потому что не была уверена, что у нее получится. Настя каким-то образом чувствовала, что отношения с другими мужчинами у нее не заладятся… как и все те одиннадцать лет до этого. Все попытки заканчивались ничем – и это разбивало ей сердце…
Почему она в итоге и вернулась ко мне…
Больно осознавать, но со мной Настя из-за безысходности…
Я тщетно пытаюсь пробудить в ней любовь ко мне…
И все больше и больше отчаиваюсь…
– Насть…
Она тяжело вздохнула.
– Чего тебе?..
Я подошел ближе и присел перед ней на корточки.
– Поговорить… спокойно… без разборок…
Настя не отрывалась от телефона.
– О чем?..
– О нас с тобой… О том, что произошло… Я все-таки хотел бы, чтобы мы не расставались… Давай начнем все с начала, а?..
Она помолчала.
– Зачем?..
Я растерялся.
– Как это – зачем?.. Я же люблю тебя…
– У тебя есть другие девочки… Более лучшие, чем я…
– У меня нет никого…
– Какая жалость…
– Насть…
– Что?..
– Давай начнем все с начала… Забудем обо всем…
– Ты думаешь, это так просто, взять и забыть? Забыть, что тебе угробили двадцать лет жизни ни за что, ни про что?..
Я опустил голову.
– Я был не прав…
– И все?..
– Я все исправлю… Просто… Дай мне шанс… Пожалуйста…
– Нет. Я найду себе другого.
– Насть…
– Мне это все надоело. Я живу в каком-то аду…
– Прости…
– Нет, Миша. Хватит.
– Я не могу без тебя…
– Но почему именно я? Есть же другие…
– Мне не нужны другие…
– Миша…
– Что, Настя?..
– Я не хочу с тобой разговаривать…
– Я понимаю. Но все же…
Настя схватила одеяло и принялась закрываться.
– Уходи. Я хочу отдохнуть.
– Хорошо. Отдыхай. Я подожду.
Она ничего не ответила и перевернулась на другой бок.
Я продолжал сидеть возле нее. Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии. Понятно, что она просто сильно на меня обижена, и не может взять в голову, что это все вынужденная мера. То уходила, то возвращалась, словно играла моими чувствами. И плюс, на нее постоянно действовали не очень хорошие люди…
– Насть…
– Уходи! Пожалуйста…
– Ты просто подумай над моим предложением, хорошо? Я приду к тебе еще… обязательно…
Она ничего мне не ответила. Только вздохнула. Я понимал, что мне все-таки лучше уйти, чем усугублять ситуацию до предела. Ей и так было плохо – скрывала это, молчала, и в любой момент могла сорваться, тогда поток агрессии будет сложно остановить…
Ночь прошла в напряжении. Время, казалось, тянулось бесконечно. По темному небу плыли серые облака – то ли дождь, то ли снег, но обязательно что-то будет. Звезд почти нет. Я сидел на своей же могиле и смотрел на этот мрачный фон, будто он мог подсказать, что делать дальше. Или это я так сам себя отвлекал?..
Над кладбищем висел туман. Плотная дымка скрывала собою могилы, заставляя утопать в себе. Верный знак, что чудовище вновь оголодало, и идет снова на охоту. Утробный звук разбил висевшую над крестами тишину – его слышали только мертвые. И те, кто обладал чутьем…
Оно не спало. Тяжелая туша из многочисленных тел ходила по полю недалеко от кладбища и вынюхивала еду. Энергию, что витала прямо в воздухе. Она шла от живых – источник питания многих неупокоенных…
Теперь же их стало слишком много…
Чудовище ходило дальше от меня, и я не стал частью его тела. Я умер еще до того, как оно стало медленно и постепенно зарождаться – да и в принципе, это бы беда меня б обошла. К нему испытывал горькое равнодушие. Оно просто было.
Оно стало частью кладбища. Его новым божеством, о котором живые не знали. Ему никто не поклонялся, от него никто не хотел избавляться.
Оно просто есть.
Я быстро про него забыл. Меня больше волновали мои чувства к Насте. И то, как я с ней поступил. Мне хотелось поскорее искупить свою вину перед ней, но перед этим – получить ее прощение…
Моя маленькая девочка…
Как она там?..
Я чувствовал, что ее сердце разбито, душа не на месте, как птичка в клетке, пытается вырваться из оков боли. В такой момент ей нужна моя помощь, поддержка, любовь…
Но она их отвергает.
Я встал с насиженного места. Что толку, сидеть и думать о случившемся? Нужно что-то делать. Нужно добиваться ее доверия. Казалось бы, такие мелочи…
Очень непостижимые…
Забить, уйти я не мог. Достаточно того, что я уже сделал. Поступить холодно, растоптать эти чувства или просто найти другую еще большая глупость. Хоть и выглядит так, словно я привязан к ней… однако тот, кем я стал, ни к кому не привязываются. Это противоречит их природе.
Она может снова меня прогнать – и будет права.
Она будет кричать на меня – вполне заслуженно.
Ее обида может в разы вырасти – и тоже справедливо…
Казус, который сложно решить…
Я поддел носком туфля валяющийся на плитке камушек и пнул его. Камушек отлетел недалеко. Посмотрел на него и хмыкнул. Потом засунул руки в карманы брюк и принялся ходить туда-сюда, пытаясь прийти к какому-то ответу внутри себя. Остановился, посмотрел вдаль – заброшенная шахта впереди, голые холмы, на некоторых еще лежал снег, бедные деревянные домики – и снова хмыкнул.
Здесь царила полная тишина…
Я подошел к столику и оперся об него. Опустил взгляд на свои туфли – полным бессмысленным взглядом – и вытащил из щели между плитками такой же как и прошлый камешек. Пнул его, как и в прошлый раз, хмыкнул, выпрямился и склонил голову на бок.
Я не должен просто так стоять и ждать…
Интересно, спит ли она сейчас?
Или же ее мучают воспоминания?
Я решил, что просто посмотрю, и уйду. Не стану ждать новых упреков. Мне нужно было ее просто увидеть – чтобы чувства немного успокоились…
Хотя сейчас они кипели во мне с новой силой…
Тоска скручивала любой тошноты. Душа звала меня туда, к ней, в дом. Руки чесались – хотелось обнять, погладить, потрогать. Губы желали поцелуя, долгого, страстного…
Я представлял себе ее образ. Темно-русые волосы до лопаток. Тонкие губы. Голубые глаза. Маленький носик. Узкие плечи, маленькую грудь, что помещалась в моей руке. Стройные ноги. Небольшой животик. Она манила меня и сводила с ума. Мне хотелось быть с ней постоянно. Защищать ее. Оберегать ее. А получилось все наоборот…
Я почувствовал, как достоинство налилось. Мне захотелось ее тела до безумия. Раз за разом прокручиваю в голове все наши интимные моменты, что окончательно сводит меня с ума. Сложно сдержаться, но я пытаюсь…
Быть наедине со своими фантазиями очень сложно. Разум рисует их так, словно они живые, а хочется ведь именно вживую…
Я прикусил губу, будто чувствовал физическую боль. Достоинство становилось все тяжелее – мне хотелось секса до жути…
Но не возьму же я ее против воли…
Я осмотрелся. Никого. Да меня бы никто и не увидел. Чудище ушло в поселок – сегодня точно кто-то умрет…
Расстегнул ширинку. Засунул туда руку и ощутил, как он пульсирует. Она должна чувствовать то же самое…
Мне не было стыдно.
Я просто выпускал то, что накопилось, только другим путем.
Да и опять же…
Кто бы меня осудил?..
Я остался один… на какое-то время. Я понимал, что рано или поздно все придет в норму, все вернется на круги своя. Просто нужно потерпеть. Или добиться этого.
Да и Настя…
Неужели она действительно ничего не понимает?..
Я кончил, и не ощутил зазрения совести. Ничего такого не произошло – просто физика. Тем временем начало рассветать, и мне пришлось принять нелегкое решение: навестить свою любимую…
Первые лучи солнца заглянули в комнату, где она спала, укрывшись одеялом. Изменения я почувствовал сразу. Настя проснулась и, опершись об диван локтями, посмотрела пустым взглядом перед собой. Никакого расставания ей уже не хотелось. Просто грустное понимание того, что лишние проблемы не нужны, но я бы все равно ее больше не обидел…
– Доброе утро…
Я добро улыбнулся. В простой улыбке совпало все – и счастье, и любовь, и дружеский настрой…
В этот момент я любил ее еще сильнее…
Настя тяжело вздохнула.
– Доброе…
– Все в порядке? Ты какая-то грустная…
Она отвернулась.
– Да-а… Я…
– Что?..
– Я понимаю все, – сказала она, подбирая нужные слова, – проще было б бросить тебя, найти другого, но…
– Но?..
– Увы, – ей эти слова давались нелегко, – навряд ли что-то получится… И… Мне проблемы не нужны… И так хреново…
Я успокаивающе положил руки ей на плечи.
– Ничего не нужно объяснять. Я вижу все по твоим глазам. Ты просто все еще меня любишь. Иначе бы слова моей матери тебя бы не задели. Тебе бы было наплевать…
Ее щеки сильно покраснели.
Она даже не смела посмотреть в мою сторону.
– Мне очень больно… Я никогда тобою не прикрывалась…
– Я знаю. Ты никогда и помощи у меня не просила… разве что в последний раз, и то, наедине…
– Понимаешь, что ты наделал?..
Я кивнул.
– Мне будет очень сложно тебя простить…
– То, что ты дала мне шанс, уже много значит…
– Нет. – Она покачала головой. – Я себя знаю…
– Что бы там ни было, – решительно заявил я, – я готов все исправить. Но ты должна кое-что мне пообещать…
– Что?..
– Не здесь. Приезжай ко мне. Я буду ждать.
И я поспешил уйти.
Уже спустя какое-то время я увидел вдалеке двух девушек, что ехали на велосипедах. Обе были одеты в куртки и лосины, на ногах кроссовки. Настя приехала вместе со своей подругой, что сопровождала ее практически всегда.
– И что мы тут делаем?
Подругу звали Ксюшей. Светлые волосы, упрямый нрав, но такого же роста, на год старше, чем Настя. Большая грудь, карие глаза, в общем, полная противоположность…
Я поморщился.
Я ждал только Настю…
– Если все выяснилось, значит, моя помощь уже не нужна. Класс. Займусь своими делами… наконец-то…
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж…
– Только время потеряли…
Настя отвернулась.
– Пусть исправляет свои косяки. – Ксюша развела руками. – Тогда и мы все исправим…
Она направилась в другую сторону, оставив меня наедине с Настей.
– Привет…
Я улыбнулся, выйдя ей навстречу.
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде увидел всё. И обиду, и злость, и совсем противоположное – любовь, тягу, какую-то фатальную слабость ко мне как к мужчине. Правда, ей приходилось это скрывать под фатой негатива.
Настя тяжело вздохнула. Она развернулась и, скрывшись за памятником, внезапно разревелась, усевшись на еще холодные плиты.
– Что я тут делаю?..
Я осторожно подошел и присел рядом.
– Я тебя позвал… – я обнял ее за плечо.
– Зачем?..
– Я понимаю тебя, куколка, – я тяжело вздохнул, – понимаю, сколько из-за меня ты пережила… Я правда ничего не могу с собой поделать… Я по уши в тебя влюблен…
Настя плакала.
Она ко мне даже не повернулась.
– Давай начнем все сначала… Я исправлю свои косяки, а ты свои… Чтобы… Ну… Не обидно было…
Я слышал, как она всхлипывает.
– Я так хочу семью… Мне тридцать два… Будет… А у меня никого…
– Неправда, – мягко возразил я, – я есть. У тебя есть семья… Да, без детей, но есть я… и ты… Маленькая, но все же семья…
– Семья с покойником?..
Я опустил взгляд.
– Я ничего не могу поделать. И оставить тебя не могу. Сейчас такое время… Ну, ты понимаешь… А отдать тебя кому-то… Это выше моих сил… Чтобы смотреть, как кто-то другой тебя целует… обнимает… Я точно сойду с ума…
– Почему ты просто не оставишь меня в покое?..
– Не могу, Настя… Я люблю тебя… Правда…
– За что? У меня же ничего такого нет…
Я грустно улыбнулся.
– Ошибаешься. Ты просто в себе этого не замечаешь. Ты… правда… очень необычная…
– Я никакая не ведьма…
– Ты не поняла. Ты интересный человек. У тебя столько талантов… Ты правда очень необычная…
– Неправда… Я самая обычная…
– Не спорь. Ты добрая. Ты всем помогаешь. Ты очень хорошая… правда…
Настя покрутила головой.
– Нет… Нет…
– Насть… Я правда люблю тебя…
Она разревелась, закрыв лицо руками.
– Нет, это невозможно!.. Я не хочу это больше слушать!.. Я ведь нормальный человек, да, у меня есть свои странности, с твоей любовью я смотрюсь как ненормальная, больная на всю голову, ты знаешь, как это больно?!..
Я поджал губы.
– Я живу как в аду, – продолжила Настя, – я так хочу… живого…
Я молчал, позволяя ей выговориться.
– Возле меня живой крутится, а я с ним ничего не имею, хотя он мне больше помогает, в отличие от тебя! А ты злишься и все портишь! Да, я смотрю на других, потому что мне надоело отличаться, надоели эти шуточки и издевки…
– Прости…
– Что мне твое прости!? На хлеб намазать?!
– Ты будешь счастлива, обещаю…
– Не надо мне этого! Отпусти меня, прошу!..
Я отвернулся.
– Не могу…
– Прошу!..
– Не могу!.. Потому что я твой человек!.. Пусть тебя всякие и переубеждают, но это так!.. Потому что я понимаю, окажись ты одна, ты будешь в беде!.. Я не могу этого допустить!..
Она тяжело вздохнула.
– Ты все врешь…
Настя продолжала плакать, и сердце от ее слез разрывалось на части. Мне хотелось ее успокоить, прижать к себе и не отпускать. Но ей это наверняка не понравится, и я с осторожностью начал гладить ее по спине. Чтобы пожалеть и немного приободрить.
– Не вру. Я действительно тебя люблю. Очень сильно люблю. Я понимаю, что ты не этого хотела, когда искала своего… мужчину…
– Я не думала, что это будешь ты!..
– Да, я понимаю, что не меня ты хотела видеть рядом с собой. Но… Раз уж так случилось… Почему бы нам не попробовать еще раз?.. Ну, чтобы… Ну, все получилось…
– Я с тобой ничего не хочу!.. Но я понимаю, что деваться мне некуда…
– Я тебе настолько не нравлюсь?..
– Мне больно… Мне очень больно…
– Я понимаю тебя, куколка…
Я смотрел на нее, не отрываясь, и уже полностью потерял надежду. Как и она, на свое счастливое будущее. Я понял, что творится у нее в голове в этот момент. Желание жить у нее пропало полностью. Пустота поселилась у нее в душе.
– У меня ничего нет… Ни друзей, ни родных, ни близких…
– Неправда, – мягко возразил я, – у тебя есть близкий. Это я…
А она этого словно не слышала:
– Ни семьи, ни профессии, ничего… Пустота и бессмысленность… Вот, чего я добилась…
Мне было ее очень жалко.
Даже у самого слезы навернулись.
Я продолжал гладить ее по спине.
– Насть…
– Ну что?.. – ее голос звучал так устало…
– Не говори так. Я рядом. Я люблю тебя. Это намного важнее всех проблем, что есть у тебя сейчас. Я хоть и подлец, и ублюдок, но все же я люблю тебя. Прости меня. Я действительно не должен был так поступать…
Она все так же сидела, не поворачиваясь, и плакала. С каждой минутой ей становилось все тошнее – от меня, от моих слов, от всего сразу. Эмоции и чувства в ней смешались, не давая спокойно и разумно мыслить.
Я набрался сил – и смелости – и обнял ее сзади, обхватив руками. Уткнулся носом в макушку и прикрыл веки.
Иногда молчание лучшее лекарство…
– Мне сделали так больно… Мне уже ничего не хочется…
– Я понимаю… Мне правда очень и очень жаль…
Мимо проехала машина. Сидевший в ней человек увидел только сидящую и плачущую на могиле девушку.
Приближался родительский день.
Люди приезжали сюда каждый день.
Машины стояли то тут, то там, велосипедисты тоже проезжали мимо, посматривая на незнакомую и морально убитую девушку.
На плитке остались грязные разводы. Снег растаял, оставив после себя пятна, на столике и лавочке. Земля просела, комки валялись вокруг клумбы. Вороны громко каркали, разбивая тишину. Они чувствовали приближение чудовища, что уже унюхало присутствие на своей территории живых – и поспешило обратно, чтобы вкусить их энергию…
Я не хотел отпускать любимую. Она так горько плакала… и я чувствовал себя виноватым перед ней. Мысленно поклялся, что больше не буду ее обижать, а наоборот – делать все, чтобы в жизни ее было хорошо…
Настя встала, разорвав мои объятия. Отряхнулась, и в этот момент вернулась ее подруга.
Я понял, что встреча окончена.
– “Костяной Дракон” опять здесь, – произнесла Ксюша. – И новеньких много.
– Я заметила…
– И воняет здесь жутко…
– Каждое лето здесь так. Ты что, привыкнуть не можешь?
Ксения пристально на нее посмотрела.
– Что на этот раз?..
– Говорит, что хочет, чтобы я с ним была…
– Пусть исправляет свои косяки!.. – Ксюша развела руками. – Когда исправит, тогда и поговорим…
Настя пожала плечами.
– Поехали домой… Все равно смысла тут находиться нет…
Настя кивнула, и подруги, сев на свои велосипеды, уехали, оставив меня в полном одиночестве.
Правда, в нем я побыл недолго.
Мне не хотелось оставлять ее одну. И я ушел с кладбища, стараясь ни о чем не думать. Настя выглядела более чем плачевно. Вся убитая этими проблемами, что я ей наслал, думая таким образом удержать…
Глупо…
Она сидела у большого окна в зале. Руки ее дрожали, и она набирала какой-то номер.
Я все понял.
Настя сильно волновалась. Поднесла к уху трубку и закусила нижнюю губу. Рука ее по-прежнему дрожала.
– Номер набран неправильно, – ответили ей.
– В смысле…
Она снова набрала этот номер.
– Номер набран неправильно или не существует, – снова ответили ей.
– Ладно…
Настя набрала другой номер.
Я заметил какой именно.
Номер моей матери…
Гудки шли длинные.
Настя от волнения кусала губу.
– Блин!..
Ей никто не ответил.
Усталость полностью захватила ее. Рука с телефоном сама опустилась, и трубка соскользнула с ее пальцев. И шумно упала на пол.
Слезинки заблестели в ее глазах…
– И это все? Ради этого стоило портить мне нервы и отнимать мое время?..
Я опять уловил в этом упрек в свою сторону.
Я осторожно подошел к ней.
– Я столько всего наслушалась… чтобы потом вот так все…
Я положил руку ей на плечо.
– Я помог. Я исправил то, что натворил.
Настя тяжело вздохнула. Потом, не выдержав, разревелась.
Мне стало очень больно от этого. Отвел взгляд, чувствуя, как вина пожирает меня, не в силах посмотреть на нее…
Зачем я так с ней?..
– Квартира моя засрана… Убита… Я хотела туда вернуться… Но…
– Я знаю. Моя мама. Да, там нам было лучше…
– Квартира… И где я теперь…
Я понял, что должен еще что-то сделать. Прислушался к себе и понял – племянник, её последний родственник. Волнами чувствовал его, будто находился он рядом. Слышал и видел каждое его движение…
И у меня созрела идея.
Настя тем временем бросилась к серванту и вытащила небольшой темно-коричневый флакончик. Достала белую таблетку и проглотила ее, запив минеральной водой. Слезы градом текли по лицу. Руки все еще дрожали. Она пыталась успокоиться, но истерика не прекращалась.
Я ушел. Щелкнул пальцами и растворился будто дымка над могилами. И тут же возник посреди квартиры, где любимая жила. Да, ремонту здесь действительно много… и денег на это у нее нет…
Я хмыкнул.
Работы на пару минут. Чтобы призвать человека на истинный путь, много ума не надо, как и сил, и времени. Надо лишь закрыть глаза и представить себе его образ, задать ему цель, показать, где, что и как сделать…
Я удовлетворенно хмыкнул, услышав шаги на лестничной площадке.
Я знал, что это племянник идет… и с ним еще кое-кто…
Я решил дождаться, когда дверь откроется.
Меня же все равно никто не видел…
Когда замок отворился, в квартиру вошел молодой человек среднего роста. Полноватый. Светлые волосы. Черная куртка расстегнута. Шапки нет. Непонятные кроссовки на ногах. С ним был мужчина намного его старше – в потрепанной одежде, весь измазан непонятно чем…
Лед двинулся.
Я усмехнулся и пошел к выходу.
Больше мне здесь делать нечего.
Настя тем временем совсем немного успокоилась. Слезы все еще катились по щекам, она боролась с негативом, что все еще сидел в ней и постепенно рос. От обиды сложно избавиться, да. Грызет и не дает покоя, причиняя боль недавними воспоминаниями.
– Ну что ты плачешь-то, а? – Ксюша всплеснула руками. – Сделанного-то не вернешь…
У Насти зазвонил телефон.
– Да…
Ксения уперла руки в бока.
Я тоже внимательно прислушался к разговору.
– А чего это ты решил спустя полтора года ремонт делать? Разбил там все нахрен…
Интонация у нее моментально сменилась. С грустной и упаднической на угрожающую. В ее словах звучали злость и ненависть.
– Что?! Что ты там сделал? Сантехнику? После потопа очередного?! Ты только сейчас об этом вспомнил?!
Я склонил голову.
Хоть это и не мне было адресовано…
– Я тебя ненавижу, слышишь?! Делай че хочешь в этом бомжатнике, мне похеру! Я тебя никогда не прощу! Какого хрена ты лезешь в мои дела?! Тебе чё, больше всех надо?!
Угрозу она проглотила.
Ей не хотелось еще больших проблем.
В ней кипел настоящий вулкан страстей, который она никак не могла успокоить. Даже пустырник не помог, хотя она каждый день его принимала.
– Ты зачем ей все рассказал?! Кем я там прикрываюсь, Мишей?! Да тебя это ебать не должно! И я никогда этого не говорила!..
В ее голове были сотни мыслей. Самую страшную она прятала глубоко внутри, но я ее прочел…
Она боится, что я устал от нее и хочу избавиться…
И часто об этом думает…
– Да иди ты нахуй, слышишь!..
И Настя бросила трубку.
Слезы градом полились по щекам.
– Насть… – Ксюша подошла к ней. – Успокойся, слышишь? Ты уже ничего не исправишь…
Настя подскочила с места и принялась бегать по комнате.
– Почему… Почему…
Ксения развела руками.
– Черная полоса… Ничего не поделаешь…
Настя вытерла рукавом толстовки слезы.
– Мне это надоело…
– И?..
– Поехали к нему, а?..
Я вздрогнул.
Не этого я хотел…
– Я просто… Хочу все для себя понять… Успокоиться… И да, мне больше некуда идти…
Ксюша лишь развела руками.
– Хорошо…
Я поспешил покинуть дом.
Мне нужно первому добраться до себя самого, чтоб сделать непринужденный вид.
Хотя…
Смысл?..
В любом случае, мне нужно было ее встретить.
Они сели на велосипеды, и я щелкнул пальцами, чтобы перенестись. Девушки ехали по тротуару у центральной дороги, затем свернули туда, где раньше стоял местный Дом культуры. Теперь там красовалась заросшая деревьями площадка. За ними уже шли сосенки – стеной закрывали завод, вырабатывающий железо и бетон, и частично котельную, труба которой возвышалась над соснами.
Все это выглядело очень красиво…
Сосны будто бы разделяли мир мертвых – ибо за ними начиналось кладбище и заканчивалось у засыпухи, дороги, разделяющей могилы и небольшой водоем – и царство живых, правда, это, скорее, иллюзия, чем реальность.
Чудище эта стена остановить не могла.
Вокруг шли одни поля да холмы с редкими деревьями.
В общем, кладбище расположили на открытой местности подальше от живых.
И это тоже было неправдой.
Живые жили прям вплотную к покойникам, здоровались с ними за руку по утрам и желали друг другу спокойной ночи. Когда-то они здесь работали, но отныне вместо работников обычные люди, никогда не сталкивающиеся с потусторонним.
У кладбища было две дороги, центральная, для покойников, и запасная, для живых. Как раз-таки последняя проходила через сосенки, и назвать ее адекватной нельзя. Это была кривая, с ямами и холмиками дорога, точнее, широкая тропинка, на которой валялся мусор и иногда росла трава.
По ней даже живые не ездили.
Центральная дорога оказалась для всех.
Именно по ней девушки и ездили.
Мимо пролетала заброшенная давно шахта. Деревянные хиленькие домики и старая железная дорога.
Девушки без проблем добрались до кладбища, проехав колесами по насыпи. Мелкие камешки касались резиновых шин и едва их не прокалывали своими острыми гранями.
У Насти текли слезы рекой. Она едва могла рассмотреть дорогу, по которой ехала.
– Я прогуляюсь. – Ксюша оставила велосипед и тут же ушла.
Настя осталась наедине со мной.
– Привет…
Она вновь спряталась за памятник.
Ей не хотелось, чтобы я видел ее слезы.
Я присел к ней рядышком.
– Я больше так не могу…
Я обнял ее за плечи.
– Я понимаю… Потерпи… Я рядом…
Настя закрыла лицо руками.
– За что?.. За что?..
Я пожал плечами.
– Просто жизнь. Ничего такого.
– Твоя мать просто изваляла меня в грязи! – воскликнула Настя. – За что?! Я никогда тобою не прикрывалась!..
– Я знаю, – я погладил ее по предплечью, – она просто ревнует, вот и все… Её можно понять…
– Нет… Нет…
– Насть, я понимаю, какую боль ты сейчас испытываешь. Это пройдет. Просто нужно набраться терпения…
– Он мне причинил такую боль… Я действительно его убью!..
– Он того не стоит… Не обращай внимания…
Я пытался ее успокоить, но все мои усилия были бесполезны.
Настя меня будто и не слышала.
– Это так тяжело… Сколько можно мучаться?..
– Ты о чем?..
– Мы только мучаемся! Ты там, я здесь… Тебе разве самому не надоело?..
Я покрутил головой.
– Просто так получилось. И мне нет никакой выгоды, чтобы ты умерла. Ты должна жить. Так проще, понимаешь?
– Нет, не понимаю! Это же просто мучение! В первую очередь, для меня!..
– Ты просто слишком много значения придаешь чужому мнению. Ты живешь чужими мозгами. Если бы ты жила свою собственную жизнь… тебе бы было б наплевать. Я так думаю.
Настя покрутила головой.
– Нет, ты не понимаешь… Это мучение…
Я тяжело вздохнул.
– Знаешь, мучение – это когда смотришь, как твоя любимая любит кого-то другого, – заметил я, опустив взгляд на землю, – а тебя ненавидит…
– Я ничего с собой поделать не могу, – тихим голосом произнесла Настя, – он рядом, живой, дышит, ты чувствуешь его прикосновение, и никто из его окружения не против тебя…
Я кивнул.
– Ты до сих пор Макса любишь… Понятно…
– Я ничего не могу с собой поделать!.. С ним было б проще, в разы проще и легче, чем с тобой…
Я отвернулся.
– Поэтому я и делал все эти гадости. Я видел, какими глазами ты на других мужчин смотришь. Ты так отчаянно боролась за Максима… и не понимала, что он не твой. У него была другая любимая женщина. А у меня – ты…
Настя расплакалась.
– Я хотела б, чтобы он был со мной…
– А я?..
Настя больно усмехнулась.
– Я понимаю, ради чего все это…
– Ты со мной просто по принуждению?..
– Я бы любила тебя, если б не все эти неприятности с твоим окружением… Я же чужая для вас…
– Не говори ерунды. Ничего ты не чужая. Моя мама до сих пор переживает, что ты квартиру бросила…
– Она не моя, квартира… И ничего она не переживает, она меня выжила оттуда!..
– Если бы ты была всегда со мной, ничего бы и не было бы…
– Я не могла! Я живой человек!
– И что? Это как-то должно влиять на мои чувства?..
– Тот, кто любит, отпускает…
– Это вранье. Как можно отпустить того, кого любишь?..
– Просто! Ты человеку желаешь всего хорошего…
Я фыркнул.
– Это бред…
Настя тяжело вздохнула.
– П-понятно…
Я посмотрел на нее.
Ей было больно, что я ее не понимаю.
– Я… Мне действительно было неприятно, что ты его любишь. У тебя были какие-то виды на него, меня ты постоянно из-за него бросала, и то, что он поднял на тебя руку в прошлом году… Это тоже моих рук дело… Так я пытался избавить тебя от чувств к нему…
Она в шоке посмотрела на меня.
– Прости… Я видел, как ты на него смотрела… А еще, я помню, как я хотел побыть с тобой, но ты мне отказала, потому что хотела быть с ним… Я тебя чуть ли не насильно тянул к себе, потому что мне так тебя хотелось… А ты говорила, что любишь его… Ты просто ничего не понимала…
Пауза.
– Прости, любимая, но у меня правда не было другого выхода…
И я закрыл лицо руками. По щекам потекли слезы, противные, гадкие, жалкие. Мне было жалко ее, мне было жалко себя. Все вокруг сжалось, стало так невыносимо, и чувства рвались наружу – столько лет я носил их в себе…
Настя смотрела на меня, и во взгляде ее читалась жалость. Она слегка отпрянула от меня, увидев мои вырвавшиеся наружу эмоции, но на лицо у нее читалась доброта, которая все еще жила в ней…
– Прости, куколка, но мне правда было очень тяжело. Ты постоянно хотела быть с другими, а я вызывал в тебе только ненависть и злость. Я понимаю, моя семья не подарок, понимаю, что мое окружение сделало тебе больно. Но я – не они. Я вообще другой! И любить тебе только меня, а не их…
Настя не знала, что ответить на это. Она вроде бы и сомневалась в моих словах – ну да, я же сущность, точнее, был ею, ем энергию живых, провоцирую для этого их на эмоции, и все в таком духе…
Но мне не хотелось, чтобы она плакала. Чтобы она страдала из-за меня. Чтобы слезы катились по ее лицу. Его нужно целовать, гладить, в общем, любить…
А с другой стороны, в ней жило сплошное противоречие. Ее тянуло ко мне. В ней еще жила любовь. Просто она хотела и пыталась жить как все, убивая свои истинные желания и свою же жизнь, только чтобы приняли, полюбили, но только не такие как я…
Я прикоснулся к ее лицу, пальцами вытер слезинки, что катились по щекам.
– Останься со мной… Пожалуйста… Я обещаю… Клянусь… Я все исправлю…
Она бы и хотела…
– А как же… Ты же меня обманывал…
Я грустно улыбнулся.
– Прости, любимая… Я это делал не со зла… Ты же знаешь…
Настя опустила голову.
– Давай начнем все с начала. Проработаем все обиды и учтем свои ошибки. Только…
Она посмотрела на меня.
– Не бросай никогда и ничего. Всегда иди до конца. Это не только меня касается. Понимаешь?
Настя тяжело вздохнула.
– Это тяжело…
– Проще бросить и уйти, чем пытаться. Да, понимаю. Но постарайся… Да, дальше будет трудно, но ты держись. И я рядом. Всегда буду рядом.
– Я… Я не знаю… Мне до сих пор хочется, чтобы кто-то живой был рядом…
– Ты просто все еще не привыкла ко мне. Ничего. Это пройдет. Просто нужно время. Обещаю. Я сделаю тебя счастливой. Вот увидишь.
Настя посмотрела на меня.
– Твоя мама…
– Я поговорю с ней. Я попытаюсь переубедить ее, что ты та, которая мне нужна. В любом случае, тебе любить только меня. Не ее. Понимаешь?
Она кивнула.
– Вот и хорошо…
Несмотря на этот разговор, она все еще выглядела разбитой. Слезы высохли на лице, но во взгляде появилась пустота. В душе образовалась дыра. Ноги дрожали и едва могли ее держать. Я встал, чтобы помочь ей, и все равно не удержался, заключив ее в свои объятия. Она была ниже ростом и едва доходила мне до груди. Да, я выше, но это не мешало мне её любить…
– Пообещай мне, что не уйдешь, что будешь до конца, несмотря ни на что…
Настя тяжело вздохнула.
– Обещаю…
Я взял ее за руку напоследок.
– Я все исправлю. Я тоже обещаю.
Настя кивнула.
Я понимал, что она может приехать ко мне еще раз, ибо ее состояние обещало желать лучшего.
Бедная девочка…
Сколько зла я ей причинил…
Я смотрел ей вслед и чувствовал ее боль.
Её эмоции жили во мне, в мои – в ней, мы были неразлучны.
Это такая тонкая связь…
Я все же решился провести с ней ночь. Возможно, это поможет как-то утешить ее, отвлечет от боли, что съедала ее.
Может быть, она не будет мне рада, и это вполне справедливо.
Доверие нужно заслужить…
Но и оставлять ее в таком положении…
День медленно подходил к концу. Алый закат напоминал о скорой смене погоды. Солнце садилось за холмами – и я мог за этим спокойно наблюдать. Сидя на земле, погрузившись в свои мысли – о тщетности бытия, о дальнейшем своем существовании, о своих чувствах к любимой девушке…
Никто не мешает…
Тишина…
Только одиноко иногда бывает…
Я посмотрел на небо, что заволакивали серые облака, обещая то ли снег, то ли дождь. Такое же настроение царило и у меня. Тоска. Грусть. Пустота. Да, чувства бурлили во мне вместе со всем этим негативом. Иногда они менялись местами – и от этого становилось только тяжелее…
Наедине с ней мне было хорошо…
Я решил пройтись. Холодный ветер поднялся, но я его не чувствовал. Шквал становится то сильнее, то слабее, словно сходил с ума. Редкие капли воды падали на асфальт…
Ночь полностью погрузила небольшой поселок во тьму. Маленькие домики утопали в ней. Лишь серые дымки из кирпичных труб на крышах разбивали эту темноту…
Мгла и меня тоже покрывала. Мрачный пульсирующий силуэт сложно было разглядеть даже обычному человеку, люди чувствовали меня интуитивно. Но в такое время никого уже не было. Лишь одинокая машина проехала мимо.
Настя лежала на разложенном диване. Смотрела бессмысленным взглядом в телефон, листая одно и то же. Она пыталась избежать мыслей о том, что случилось. Хотела закрыть глаза на все это, только совесть не давала это сделать. И любовь, и ненависть – все смешалось в ней, и жрало, и жрало…
– Привет…
Я сразу присоединился к ней. Присел на краешек дивана и осторожно положил руку на ее обнаженную ногу.
– Ты как?..
Настя посмотрела на меня.
– Пытаюсь ни о чем не думать. У меня и так проблем выше крыши…
– Ты до сих пор переживаешь из-за слов моей матери?..
– А ты думаешь, это приятно, вот это все?..
– Ее можно понять. Она мать. Хочет, чтобы сын был счастлив…
– Сын давно мертв…
– Да, только она подозревает, что дело тут не чисто. Ну, в смысле… Что я бесплотный дух…
– Потому что теть Лена ей об этом сказала…
– Неважно. Важно, что мы давно от них отдельно. Зачем об этом думать?
– Если бы не потоп…
– Его больше нет. Забудь.
Настя тяжело вздохнула.
– Легко сказать – забудь…
Я погладил ее по щеке. Вложил в это прикосновение всю нежность и любовь, чтобы успокоить.
Лицо ее было мокрое от слез.
Она опять плакала…
– Не переживай. Все пройдет. И это тоже.
Настя посмотрела на меня. В ее взгляде застыл вопрос – как ей жить дальше со всем этим? Как принять мою любовь и смириться с тем, что другого у нее не будет?
Неужели она так уверена, что со мной будет несчастлива?..
Я приблизился к ее лицу и коснулся своими губами ее губ. Она прикрыла веки, и на какое-то время отключила свой бушующий разум. Мне хотелось просто побыть с ней – все эти разборки отложить на потом. Просто позаниматься любовью, расслабить разум и дать волю чувствам, что уже не могли сидеть внутри, а требовали выхода…
Она не стала противиться, хоть ей этого и не хотелось. В глубине души все мечтала, что другой будет ее трогать, нежно целовать, любить, по-серьезному, а не как я…
Я и любил ее по-серьезному.
Она просто этого не понимала.
Я прикоснулся к ее шее. Пальцами обхватил нежную и гладкую кожу. Проводил ими по ней снова и снова, пытаясь вызвать дрожь и сладостный стон. Ее губы были маленькими и на вкус сладкими, на вид манящими, а на самом деле влажные от слез. Я слизывал языком эти слезинки, вызывая лишь одно ощущение – удовольствие…
Мне нравится с ней целоваться.
Голова кружится.
Разум отходит на задний план.
Все тело горит, а достоинство наливается свинцом.
Она и сама поняла, что я хочу. Без энтузиазма и с немного грустным лицом принялась снимать с себя одежду. Я терпеливо ждал, хоть меня и потрясывало от невыносимо сильного желания. Руки нестерпимо чесались – хотелось коснуться ее груди, такой маленькой и невероятно красивой…
Я начал покусывать ее шею.
Она молчала. Хоть и не сопротивлялась – отвернулась, повернув голову в другую сторону, будто я был ей противен. Не издавала ни писка, лишь морщилась от моих прикосновений.
Наверное, ей не нравилось…
Или до сих пор не свыклась со всем этим…
Я положил ее на спину. Одним движением расстегнул пуговицы на рубашке, оголяя грудь. Мне хотелось прикоснуться своей к ее, и она просто молча закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Чтобы психика окончательно не пошатнулась. Кожа моя вся горела от желания, и я швырнул рубашку куда-то в сторону. Начал покрывать её тело горячими поцелуями и медленно сходить с ума, представляя себе горячую сцену вожделения…
Она кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Пыталась подавить в себе боль – я это чувствовал, но из-за страсти абсолютно не обращал на это внимание. Пыталась раствориться в близости и думать о чем-то хорошем. Вспомнить ту любовь, что была когда-то между нами…
Я опешил.
Настя закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Ты чего… Что случилось…
Она присела на диване и, закрыв грудь одеялом, продолжила плакать.
Ей больше не удалось сдерживать боль. Эта боль будто сама вырвалась наружу – ее никто не хотел подавлять. Близость была безнадежно испорчена, да, да и против воли идти не хотелось.
Я смотрел на нее и не знал, как себя повести.
– Я, наверное, лучше пойду…
– Нет!.. – Настя внезапно остановила меня. – Не уходи… прошу!...
Я удивился.
Она бы прогнала меня…
А тут…
Ей нужна была поддержка…
– Прости… Я… Я сейчас… успокоюсь…
– Ничего страшного. – Я улыбнулся. – Я понимаю. Мне тоже хочется плакать… от всего этого…
Она сидела спиной ко мне и рыдала, вытирая слезы одеялом.
Я смотрел на ее спину и думал – как же ее утешить…
Рукой провел по спине…
– Не плачь…
– Еще…
Я не расслышал.
– Что?..
– Еще… Мне понравился… этот жест…
Я послушно выполнил ее просьбу.
Ее это немного успокоило.
– Все будет хорошо… Я все улажу…
– Я больше не могу так, понимаешь? Мы двадцать лет мучаемся, ты там, я здесь, может, будет лучше, если мы объединимся, и будем там вместе?..
Я растерялся.
– Я хочу, чтобы ты жила…
– Потому что энергия. Я поняла.
– Нет. Потому что ты прекрасный человек. И ты столько всего должна сделать…
– Что именно? Скажи!..
– Я не могу сказать…
– Значит, ничего…
Я опустил взгляд.
– Это просто тайна. Никто не должен знать свое будущее…
– Ясно…
Я снова ее погладил.
– Все будет хорошо… Просто сейчас трудный период… Бывает… Просто потерпи… хорошо?..
– Я постараюсь…
Я видел, что мои слова не принесли ей обещанного облегчения. Все рушилось прямо на глазах – и в этом безумии сложно держать себя в руках. Я чувствовал, что вот-вот наступят кардинальные перемены – тогда действительно будет тяжело…
– Поспи, хорошо? Я буду рядом…
Она слабо кивнула и легла. Я прилег рядом. Обнял ее, пытаясь согреть и успокоить. В доме было прохладно – все же апрель на улице, теплее становилось только днем, и то ненадолго. Печки топились только вечером – но здесь из-за отсутствия угля царил холод. Иногда все же тепло приходило сюда, на три дня, и снова приходилось ходить во всем зимнем…
– Я понимаю, что этот дом выкуплен не будет. Где мы миллион-то найдем? – заметила Настя. – И я понимаю, что в этом доме навряд ли уже что-то получится…
– Ты из-за этого еще переживаешь?..
– Нет. Я уже его отпустила. Надо жить дальше. Правда, где…
– Не беспокойся. На улице не останешься.
– Сомневаюсь…
Пауза.
– Мне бы съехать отсюда побыстрее…
– Думаешь, будет легче?
– Наверное… Я об этом даже не думаю…
– Да, в этом доме ничего уже не выйдет. Надо искать новый…
– Ищем!.. Да только найти не можем…
Я погладил ее по предплечью.
– Ничего… Найдете…
Она тяжело вздохнула и замолчала. Спустя короткое время Настя заснула, и я остался лежать рядом. По понятным причинам спать не мог – просто находился тут же и прислушивался к ее сопению. Иногда гладил по рукам, укрывал одеялом теплее, или, наоборот, поправлял, когда съезжало. Я смотрел на нее и ощущал, как чувства все нарастают и нарастают – и просто смирился с этим.
С этой любовью ничего нельзя было сделать – да я и не хотел…
Я поцеловал ее в щечку – она это наверняка почувствовала. Лишь промычала что-то и снова утихла, погрузившись полностью в сон.
Какая же она милая…
Время быстро летело. Иногда страшно смотреть на календарь. Я старался не думать о том, что прошло двадцать лет – это начинало сводить меня с ума. За окном уже полностью рассвело. Собака, большая черная овчарка, громко лаяла на всю улицу, создавая неприятный шум.
– Что он опять лает…
Я пожал плечами.
– Чужие…
Она присела на кровати.
– Завтра турнир…
– Ага…
– Мне не хотелось бы на нем быть… Я не в том настроении…
Я положил руки ей на плечи.
– Ради меня… Как любимая девушка…
Она покрутила головой.
– Если там будет твоя мама…
– Ничего страшного не произойдет. Все будет хорошо.
Настя тяжело вздохнула.
– Ладно…
Она выглядела уставшей. На лице не было никаких эмоций. В глазах застыла пустота. Ничего не хотелось. Просто лечь и ждать, когда отпустит…
– Настя?..
Настя посмотрела на меня пустым взглядом. В ее глазах читалась усталость. Ей хотелось отдохнуть от всего этого. Но она взяла лосины, большую черную футболку и бросила их в машинку.
– Я кое-какие вещи постираю, – сказала она как бы между делом, – на завтра… и… все…
– Ты в порядке?..
Настя покрутила головой.
– Я стараюсь об этом всем не думать. Я чувствую, что проживу здесь еще каких-то пару дней… и все… Да, я отпустила этот дом, но…
Я обнял ее.
– Будет плохо – приезжай. Я всегда тебя успокою…
– Это правда?..
Я посмотрел на нее.
– Что?..
– То, что ты первого числа рассказал…
– Правда. Увы.
Она опустила голову.
– Ясно…
– Ты все еще сомневаешься… Я понимаю…
Настя присела на край сложенного дивана.
– Я просто чувствую свою вину за то, что случилось… Ведь по сути я осталась без ничего из-за себя самой… И поделать с собой ничего не могу… Я постоянно на кого-то смотрю, постоянно думаю о тех, кому не нужна… И все ищу… Сама не знаю чего… Я не знаю, чего я хочу… И зачем вообще живу…
Я присел рядом.
– Да, жизнь это сложно. Но разве это в первый раз?..
– Нет…
– Ты обязательно все исправишь. И не ты одна носишь эту вину. Тут все провинились. Каждый в своей мере. Да, тяжело, но все кончается, надо только потерпеть…
– Я знаю…
– Ну вот и молодец.
Настя посмотрела на часы.
– Пока есть время… Надо у тебя прибраться…
– Спасибо…
Она ничего не ответила.
Солнце светило ярко. Уже начинало пригревать. Еще чуть-чуть, и началось бы настоящее апрельское тепло. Даже снег в темных местах понемногу растаял.
Девочки приехали после обеда.
Я улыбнулся, когда Настя слезла с велосипеда. И тут же заметил, что настроение ее резко изменилось. Во взгляде злость. Губы плотно сжаты. Будто что-то рвалось наружу, но она не позволяла, сдерживала. Подавляла ту часть себя, что была недовольна происходящим.
Ей не хотелось у меня убирать.
Она считала себя обиженной.
Что ее лишили всего.
Мне бы хотелось ее переубедить в обратном…
Но по глазам…
Лучше не надо…
– Что я вообще здесь делаю?!
Ксюша посмотрела на нее с удивлением.
Я знал, что Настя могла себя накручивать. Довести саму себя до предела, до ручки, и долго пожирать саму себя. Негативные мысли часто брали над ней вверх – будто они ее контролировали. И тоже съедали, отбирая последние крупицы энергии…
Я смотрел на нее будто издалека.
Лучше действительно не ухудшать ситуацию…
– Насть, – Ксения тяжело вздохнула, – раз ты решила быть с ним до конца, теперь уже ничего не поделаешь… Нет смысла дрочить саму себя…
– Я знаю. Но все равно не могу!..
Настя бросила резким движением тряпку на плитку. Слезы градом потекли по лицу. Она принялась бегать вокруг могилы, пытаясь хоть немного успокоить саму себя, что плохо получалось. Маленький негативный червячок сидел внутри нее и прогрызал душу, оставляя пустоты. Раны все еще кровоточили – ни одно душевное слово не помогало…
Ксюша хмыкнула и поджала губы.
– Да уж… Я вообще не представляю, как ты с ним можешь быть после этого…
Я хмуро посмотрел на нее.
Не ей судить…
Настя села на край бетонной площадки.
– Не хочу делать себе хуже. И так одни проблемы за другими…
– Это точно…
Я повернул голову, услышав шаги.
К нам приближался бомж. Человек вроде бы пожилого возраста, с бородой и немытый. В потрепанной и теплой одежде, в старых ботинках. Весь в грязи и листьях. Ничего, кроме чувства омерзения, он не вызывал, но к таким товарищам я успел привыкнуть.
Да и нового хозяина кладбища не видать…
Я решил отойти в сторонку.
Бомж этот сел на лавочку, стараясь не мешать девочкам.
– О… Привет…
Подруги коротко кивнули.
– Я тут ищу, чем поживиться…
От него шла энергия…
Необходимая еда…
Настю я давно не ем. Ее энергия ценна словно золото. Ей самой не хватает, из-за чего она выглядит раздражительной и часто впадает в отчаяние.
Зачем мне ее мучить?..
Потому что я неупокоенный дух?..
Как, впрочем, и все тут…
– Убираетесь?..
Ксюша махнула рукой.
– Делаем вид…
Настя тем временем пыталась вытереть разводы на плитке. На ней была куртка, и шапка, и пот струями тек по лицу, вместе со слезами, которые она так тщетно пыталась скрыть.
– А, ну ладно…
Бомж закурил.
Ксения подошла к нему и, забрав сигарету, затянулась.
– Нервы…
Бомж махнул рукой.
– А, такая же фигня…
Настя продолжала мыть. Открыв бутылку, вылила на тряпку остатки воды.
– Придется ехать…
Ксюша махнула рукой в сторону жилых домов.
– Это недалеко. Прокатимся.
Бомж встал.
– А я дальше пошел…
– Ага…
Настя села на велосипед и поехала первой.
– Удачи тебе!.. – бомж крикнул ей вслед.
– Я еще вернусь…
– Да неважно… Просто так…
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж… Удача мне бы не помешала…
Словно ей это само кладбище желало…
Куча невидимых глаз смотрели ей вслед…
Она и не чувствовала. Просто ехала по засыпухе и старалась ни о чем не думать. Любая мысль вызывала только слезы и желание убежать от этой боли куда подальше. С каждой секундой становилось все тяжелее, будто все проблемы мира легли на плечи одновременно. Хотелось сбросить их и жить спокойно. Чтобы все решилось в одночасье.
Ни о чем не думать…
Просто делать…
Или просто жить…
Даже если все рушится…
Я в это время смотрел ей вслед. Нужно было как-то успокоить ее. Завтра очень важный для нас обоих день. Нужно его провести более-менее нормально. Ибо очередные турниры пройдут в следующем году, а ждать этого очень долго…
Понятно, что ничего не поможет.
Она это сделает потому что надо.
А не из любви ко мне.
Пока я думал обо всем этом, девочки уже скрылись за заброшенным и давно сгоревшим домом, от которого остался только каркас. Там и находилась колонка с водой. Ходить за ними следом не было смысла – пара минут, и они вернутся обратно.
Или же уедут окончательно…
Мне бы этого не хотелось.
Бомж уже скрылся.
Раздался утробный звук.
Чудовище вернулось на кладбище.
Я посмотрел на него.
Какая-то обреченность вокруг…
Девушки ехали обратно. На душе царила пустота. Хотелось вдохнуть свежего воздуха. Отдохнуть от постоянных проблем. Всплеска бы положительных эмоций, которых так не хватает в последнее время…
Настя продолжила мыть плитку. Слезы все еще катились по ее лицу. Ей не хотелось уже ничего. Просто рухнуть без сил и не бороться больше. Она злилась – на меня, на мою мать. Особенно на нее. Ведь у них не заладились отношения после моей смерти. Все с того и пошло – а я добавил…
Это была пытка.
Она шла против самой себя. Хотя смотрела в то будущее, которое могло не наступить. Все еще мечтала о том, что могло не произойти. Внутри нее все горело от несправедливости. Разум уже давно построил идеальную картинку счастливой жизни – и я в нее не вписывался…
Я тяжело вздохнул.
– Насть…
Я видел, что ей тяжело. Мои чувства она не хотела принимать – они были ей глубоко мерзки и противны. Такая любовь ей не нужна – чтобы мертвый ходил все время рядом и отпугивал тех, с кем, по ее мнению, она могла бы быть счастлива…
Она не отвечала.
Она спрашивала саму себя – зачем тебе это надо? Неужели это некому больше делать? Убирать могилку человека, который тебе абсолютно чужой? И часто вспоминала про родных, которых бросила. Они тоже здесь все похоронены. И давно у них не была…
Хотя они ее сами при жизни бросили…
Но они – свои.
А я – чужой. Пусть и влюблённый по уши. Моя любовь способна сделать из чужого родного. Когда любишь, о таком даже не думаешь. Ты просто ждешь отдачи. Взаимности. Словно вы оба – одной плоти и крови…
А ведь я молчу про то, что рядом с ней постоянно крутится живой человек…
Мужчина…
В которого она до сих пор влюблена…
А он ее не любит…
И у него есть другая…
Но она все еще мечтает быть с ним…
Меня она каждый раз отвергает, все еще надеясь на отношения с ним…
Это, безусловно, ранит…
– Любимая…
Настя не выдержала и бросила тряпку на плитку. В очередной раз. Села на площадку и разревелась. Эмоции наконец-то вырвались наружу. Они так долго ее пожирали…
Я присел рядом.
– Прости, милая… Прости, что я так сильно тебя люблю…
Она размазывала сопли по лицу рукавом куртки.
Стало немного холодать.
Я взял ее за руку. Крепко сжал ее пальцы. Они оказались холодными – из-за воды. Я стал гладить их и при этом, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Пытался прочесть в них хоть толику любви ко мне.
Этот нежный жест должен же хоть что-то пробудить в ней…
– Я знаю… Ты до сих пор любишь Макса…
И тут ее прорвало.
– Я люблю тебя, моя девочка… Пожалуйста…
Уже и у меня потекли слезы.
– Пожалуйста… Прими мою любовь… Я не желаю тебе зла… Я просто… Я просто должен был тебя вернуть…
Я гладил ее кисть.
Мне хотелось целовать ее пальцы.
– Я так больше не могу…
Я испугался.
– Ты все-таки решила меня бросить?..
– Я живу как в аду. И все… из-за этой любви…
– Любовь это счастье. Ты просто не поняла еще…
Она хотела что-то сказать, но промолчала.
– Все потому что я покойник, да?..
Она опять промолчала.
– Когда любишь, на такие вещи не обращаешь внимание, – продолжил я как бы между делом. – Я ведь по сути остался здесь ради тебя… Я отказался от перерождения, боясь забыть тебя… Свою любовь к тебе… И поэтому… стал бесом…
Она посмотрела на меня.
– Да, я давно бес. Просто скрывал от тебя. Не хотел расстраивать.
Настя тяжело вздохнула.
– Понятно…
Ей было все равно.
Она продолжала думать о том, что случилось.
И чем дольше об этом думала, тем больнее ей становилось.
Слезы текли безустанно по бледному лицу. Глаза уже опухли. А внутри все кипело от желания возмездия, от желания отомстить. Племяннику. Мне. Самой себе.
И я решил, что лучшее решение в этой ситуации – молчание.
Лучше больше ни о чем не говорить.
Ее сердце этого больше не вынесет.
Ей и так пришлось туго.
Как только теперь с этим жить…
Сложно на эмоциях найти хоть что-то. Зацепиться за что-нибудь. Просто чтобы успокоить свою душу. Которая как птичка в клетке мечется, пытаясь вырваться из всего этого…
Иногда она не понимала саму себя…
Ее тянуло абсолютно в разные стороны. То ко мне, потому что больно и некому больше пожаловаться. Она бежала ко мне, потому что не хотела видеть чужого счастья, которое ей было недоступно. Зависть и одновременно боль съедали ее в эти моменты. Закрыть на это глаза и сделать вид, что это не здесь, не рядом…
А с другой, ее тянуло к живому, к живым, хоть она и сделала давно свой выбор. И жалеет об этом выборе, потому что был он сделан от отчаяния.
Она столько лет была одна…
И все пыталась…
И не знала, что это все моих рук дело…
И я, безусловно, чувствовал свою вину перед ней. Хотелось все исправить. Сделать так, чтобы она никогда не плакала. Убрать эту тяжесть из ее души, убить боль и похоронить где-нибудь…
Я посмотрел на нее.
И стало еще больнее…
Она плакала из-за меня…
А я ничего не мог сделать…
Ксюша смотрела на нее и молчала. Губы поджала – а что она скажет на все это? Лучше иногда промолчать…
– Я никогда не думала, что из-за кладбища будет так тяжко… – Настя запрокинула голову и бессмысленным взором смотрела в никуда. – Я знала, что вернусь, но…
Ксения присела рядом.
– Терпи, подруга. Сейчас период такой. Совсем тяжко. Мы уже многое решили. Осталось-то…
– Ага…
– Не плачь…
Ксюша обняла ее.
Настя уткнулась носом в ее плечо.
– Нам приходилось и хуже. Ничего. Все пережили. И не такое бывало…
Настя молчала.
– Да, завтра будет тяжко. А что поделать? Теперь уже ничего…
– Да я бы бросила все. Да не могу. Я пообещала. До талого. Хоть мне это и не нравится…
– Да понятное дело…
– Теперь мечтаю об одном – скорее бы переехать. Дом уже никогда не будет выкуплен. Это я точно знаю.
– Да, миллион Макс не найдет. Надо опять искать…
– Ага…
Я слушал их разговор и не влезал. Думал лишь о том, как облегчить жизнь своей любимой…
– Да уж… Ну и мужик тебе достался…
– Не говори…
– Ничего. – Ксюша похлопала подругу по спине. – Может, еще наладится…
– Да уж…
Ксения тоже бросила тряпку.
– Мы с тобой полчаса боремся с этими разводами… Надоело…
– Не говори…
– Поехали, а? Завтра рано вставать…
Настя пожала плечами.
– Поехали…
Она напоследок обернулась и посмотрела на меня.
Я кусал губы и сдерживал рвущиеся наружу слезы. И вдруг увидел что-то, что вселило в меня надежду.
Любовь…
И одновременно слабость – ко мне как к мужчине…
– Я должна кое-что сказать…
Ксения понимающе кивнула и поехала первой.
Мы остались вдвоем.
– Я сама себя не понимаю. – Настя честно все говорила. – С одной стороны, я хочу найти другого. Мозгами понимаю, что не найду, потому что не смогла найти за все одиннадцать лет. И жива ведь надежда…
Я опустил голову.
Эти слова больно ударили по сердцу.
Я решил дослушать ее до конца.
– И в тоже время… Я чувствую любовь и к тебе… И к Максу… Я разрываюсь между вами двумя… Он обижается, что я отдаю предпочтение тебе, хоть и старается изо всех сил. А ты обижаешься, что я люблю его сильнее, чем тебя. А ты… Ты моя слабость… Мой наркотик, который хочется снова и снова… Я люблю тебя и в то же время не люблю… Я не понимаю саму себя… Что мне делать? Бросать тебя? Искать другого? А найду ли? И получится ли? Все эти вопросы ставят меня в ступор. Я уже не верю в свою жизнь, в свое будущее, что что-то там будет… И живу как живу… Это страшно, но это так…
Меня эти слова задели глубоко за душу.
– Прости… Иногда я не понимаю, что говорю, что делаю… Я не собираюсь тебя бросать, тем более, что я обещала. Просто… Тяжело как-то… Мне… определиться… Я полна противоречий… В общем-то… Я тебя люблю… Иначе бы я так не плакала… И Макса люблю… Но как друга…
Я улыбнулся. По щекам текли слезы. Она смотрела на меня и тоже плакала. У нас у обоих на сердце было тяжко.
– Ничего… Все будет хорошо… Я постараюсь тебя простить… Постараюсь, ибо это очень тяжело… Я, наверное, дура, раз решила остаться… Ну, еще потому что без тебя не будет смысла в моей жизни. Как-никак, но ты меня держишь здесь. Поэтому я еще живу, хоть и не хочу этого всем сердцем. Ни один человек в моей жизни меня так не держал. Даже мама… И…
Настя сделала паузу, чтобы перевести дух.
Ей было очень тяжело говорить.
Эмоции били по ней словно молоточком.
– Я вообще не знаю, как буду жить со всем этим. Дома нет. Не получилось. Еще и потоп этот… И ты… У меня все рухнуло… Тяжело собирать себя по кускам заново…
Я уже сам ревел, слушая ее речи.
Я ее понимал, как никто другой.
– Все рухнуло… И надо как-то держаться… Надо строить заново… Я вообще не живу, думая обо всем этом. Просто стараюсь не думать, чтобы не сойти с ума. Просто…
Она всхлипнула.
– Я не знаю, смогу ли я завтра все выдержать или нет. И еще… Пятого числа приезжает хозяйка… Я уже мысленно готовлюсь к тому, чтобы съехать с этого дома…
– Я помогу…
– Спасибо…
Настя медленно подошла к своему велосипеду.
– Я постараюсь обо всем забыть… Просто… Это очень тяжело…
Я кивнул.
– Пока…
Я долго стоял и смотрел, как она уезжает, а потом исчезает за каркасом. Слезы все еще катились по моему лицу.
Мне нужно завтра там быть…
Она одна не справится…
Остаток дня прошел в спокойствии. Уже поздним вечером Настя легла спать, хоть и все время до плакала, слушая музыку в гордом одиночестве. А я просто стоял и смотрел – потому что понимал, в чем причина…