"Эволюция по-деймосски. Пустота учится. И мы тоже."

Глава 1. Контракт, который ушёл в песок (вместе с нашими нервами и чьим-то обедом).

Первым забеспокоился Кэри. Он стоял у арки перехода, уже готовый шагнуть, и вдруг замер. Серебристые нити сканеров, развёрнутые веером, дрогнули и пошли рябью — не от помех, а от чего-то, что находилось по ту сторону и не пыталось прятаться.

— Трибун, — сказал он, и в голосе не было обычной насмешки. — Там кто-то ждёт. Не атакует. Просто... ждёт. И, по-моему, знает, что мы идём.

Терри уже стоял рядом. Сине-чёрные волосы ещё не были стянуты в хвост — он не успел. Белые пряди упали на лицо, он нетерпеливо откинул их.

— Очаг?
— Нет. — Кэри покачал головой. — Очаг в пяти километрах. А это — на самом входе. Как встречающая делегация. Только без цветов.
— И без делегации, — добавил Дарон, разворачивая голограмму. — Трибун, я фиксирую три дозорных на флангах. И ещё что-то... — он осёкся. — Сигнал. Сектор молчит, а сигнал есть. Очень слабый, почти на грани. Будто кто-то слушает. Нас.

— Часовые, — произнёс Терри, и в его голосе прорезался холод. — Те самые, которых мы зафиксировали в прошлый раз. Она не просто выставила дозор — она ждала именно нас.

Он на мгновение прикрыл глаза. За веками — картинка: ночник с отбитым ухом на тумбочке. Маленький смешной зверёк, которого подарила Маош после первого боя. Он всегда спал с ним. Даже сейчас. Особенно сейчас. Не потому что боялся темноты — потому что темнота однажды ожила и с тех пор не уходила до конца.

— Значит, будем менять правила, — сказал он вслух.

— Трибун, — Лаки пошевелил пальцами, и с них сорвались искры, осветив его довольное лицо под шлемом, — скажи честно: тебе тоже кажется, что это приглашение на танец? Она выучила наши маршруты. Она ждёт нас на входе. Мне это нравится. Я хочу посмотреть, кто там такой вежливый.

— Тебе нравится всё, что горит, — отозвался Терри, не оборачиваясь. — Но это не танец. Это разведка боем. Она изучает нас так же, как мы её. И сегодня она сделала первый ход. Не ведись.

Он вскинул руку, сплетая переход, и выпустил щупы анализаторов — серебристые нити брызнули в пустоту, сканируя пространство. Почти сразу наткнулись на часовых — три сгустка на периметре, — и на нечто новое за ними, но детали тонули в помехах.

Терри поморщился: «Помехи раньше были другими. Или мне кажется». Он отогнал мысль. Сейчас у него часовые, дозоры и серый ползун, который наверняка уже почуял сканирование.

— Выдвигаемся. Керт — щит. Все — импровизация. Никаких шаблонов. Если она выучила наши манёвры — значит, мы будем действовать так, как она не ожидает. Понял?
— Понял, трибун, — Керт качнул головой, и его массивная фигура сместилась вперёд, прикрывая строй. — Держу.
— Импровизация, — Лаки ухмыльнулся, но искры погасил. — Мой любимый жанр.

Шон за спиной Терри хмыкнул и пробормотал в общий канал:
— Если её любимый жанр — засада, то у нас сегодня вечер одноактных пьес. Надеюсь, без антракта.
— Заткнись, Шон, — беззлобно отозвался Кэри. — Ты накаркаешь.

Сектор 14-88 встретил их привычной серой мглой. Спекшаяся корка под ногами казалась такой же мёртвой, как и всегда, но кратеры стали глубже — серая масса в них не просто пульсировала, а ритмично сокращалась, словно дышала в такт чему-то под землёй. Чёрное небо без единой звезды давило низким, почти осязаемым безмолвием. Гравитация — пониженная, и каждый шаг отдавался слишком легко; тело норовило взмыть вверх, стоило потерять бдительность. Воздух, даже сквозь фильтры, отдавал не просто смертью — химической горечью, будто здесь недавно что-то выжигали.

Кэри теперь сканировал всё: землю, небо, нити между ними. Пальцы шевелились непрерывно, серебристые щупы уходили во все стороны.

Через сотню метров Кэри замер так резко, что нити вокруг его пальцев натянулись и загудели.

— Трибун. Цель.
— Вижу. Один ползун. Что не так?
— Стоит. Смотрит. Не атакует.

Лаки дёрнулся, с ладони сорвались искры:
— Да чего мы ждём? Один ползун! Я его сейчас...
— Не трогай.
— Трибун, он же на нас пялится!
— Это наблюдение. Он не атакует, он собирает данные. Уничтожишь — стая узнает, что мы агрессивны и предсказуемы. Я не хочу, чтобы она знала о нас больше, чем уже знает. Пусть гадает.

Лаки выдохнул, искры погасли. Ползун стоял метрах в двадцати, развернувшись точно в их сторону, и его тело пульсировало в странном ритме — три коротких и два длинных сокращения, пауза, снова три коротких.

Кэри, не отрывая взгляда от твари, запустил запись и анализ. Через несколько секунд Дарон выдохнул:
— Это ритм. Повторяющийся. Три коротких, два длинных, пауза. Как сигнальщики древних. Смысла пока нет — просто последовательность. Как будто... учится. Пробует.

— Или уже выучила, — тихо добавил Керт, не поворачивая головы. В его голосе не было тревоги — только мрачная констатация. — Может, это не проба. Может, это её способ сказать «я вас жду».

Шон промолчал — и это молчание в общем канале было тяжелее любой ругани.

Терри указал в глубину серой мглы.

— Смотрите.

Там, где по данным маячков зрел очаг, началось движение. Не хаотичное — направленное. Серая масса в кратерах запульсировала быстрее, сжимаясь, втягиваясь вглубь. Твари, только начавшие формироваться, рассыпались обратно в слизь — беззвучно, как сдувающиеся пузыри. Ползуны поползли прочь — организованно, прикрывая друг друга. Даже крикуны снялись и ушли на восток, держа строй. И всё это — в полной тишине. Ни чавканья, с которым обычно умирали порождения, ни визга крикунов. Словно кто-то выключил звук. Или приказал им молчать. Как стая, которая отступает без единого звука, потому что вожак наблюдает.

— Она уходит, — произнёс Кэри, и в его голосе не было ни насмешки, ни облегчения. Только изумление пополам с тревогой. — Сворачивает очаг. Организованно. С прикрытием. Как будто... выполняет приказ.

— Я не понимаю, — Лаки беспомощно оглянулся на товарищей. — Раньше она пёрла на нас, не разбирая дороги. Потом начала прятаться. Теперь выставляет дозоры и сматывается при угрозе. Трибун, это уже не тупая масса. Это поведение стаи, которая умеет оценивать риски.
— Или разведчика, который выполняет приказ «не вступать в бой», — добавил Терри. — Что в нашем случае ещё хуже.