"Гарантия на жизнь"

Глава 1

Хасан

Выхожу из палаты. За моей спиной — не просто плач младенцев, а целая гора трудностей. Нет, не потому что тройня, а потому что через них захотят надавить на меня.

Мои дети, дети сестры — разницы нет. Им плевать, главное — нанести удар под дых. Раньше нужно было оберегать только одну жизнь, а теперь их целых четыре.

Выхожу из больницы. Водитель открывает дверь внедорожника. Я останавливаюсь рядом, не сажусь. Мысли то и дело бушуют. Не знаю, с чего начать.

Поджигаю сигарету, делаю затяжку, вторую. На улице минус пять градусов, а ощущается как все двадцать. Внутренняя дрожь не унимается. Восторг от того, что все живы и здоровы, и страх от того, что я могу и не успеть.

Достаю телефон, нахожу нужный контакт. На том конце сразу отвечают на звонок.
— Да, Хасан...
— Брат, салям алейкум. Как ты?
— Ваалейкум ассалям. Хорошо. Сам как?
— Пойдёт. Где ты? Я бы подъехал.
— Я в офисе. Жду!

Бросаю уже оставшуюся половину сигареты, сделав последнюю затяжку. Смотрю наверх, на окна роддома, словно оттуда кто-то смотрит. Кладу телефон во внутренний карман пальто и сажусь в машину.
— Едем в офис Османа, — говорю водителю.

Поднимаюсь на второй этаж. Осман встречает в коридоре с протянутой рукой. Он частный предприниматель, бизнесмен. Раньше был связан с военными делами. После ушёл на пенсию, но хватку не потерял. Если и обращаться к кому-то, то только к нему. Он старше меня на десять лет. Ему сорок шесть, за жизнь много чего повидал.
— Хасан, проходи. Что будешь? Чай, кофе или что-то покрепче?
— Можно покрепче. Я сегодня стал дядей.
— Ооо... Поздравляю, брат. Пусть растут здоровыми.
— Спасибо, Осман, спасибо. Здоровыми. Их трое. Собственно, поэтому я и приехал.
Он смотрит непонимающе: как рождение моих племянников связано с ним?

Он поднимает палец, чтобы я не продолжал. Зовёт секретаршу, просит поставить бутылку виски и закуски на стол и отменить все встречи на сегодня. И я ему благодарен за это. Надо выговориться.

После четырёхчасовой беседы мы пришли к тому, что нечем взять Зубайра. А он выжидает, пока не делает ход.

Я ведь, как ни как, упрятал его брата за решётку. И не на маленький срок — двадцать лет. Нечего через мои земли переводить белый порошок. Я предупреждал, он не понял. Я не повторяюсь. Но вот как теперь защитить родных? Его щупальца длинные, я это точно знаю. Нельзя его недооценивать, у этой семьи есть власть.
— Хас, сейчас придёт мой человек. Дадим ему указание хотя бы узнать, какой породы жуки проходят через их земли.

На этом мы разошлись, договорившись встретиться через неделю. Теперь только ждать. Может, человек Османа найдёт то, чего я не смог, и сможет меня порадовать. Мне сейчас самая незначительная информация — как спасательный круг в открытом море.

В то утро, когда Осман позвонил, шёл сильный снег, сугробы вокруг. Снежинки падали как хлопья попкорна.

Я и не понял, как сейчас стою во дворе съёмного дома на окраине посёлка. И перед глазами, у ног, на земле среди этих сугробов, лежит маленькая девочка. С завязанными руками, разбитой губой и глазами загнанного оленёнка. Босая, в одном тоненьком платье.

Всё, что я о ней знаю, — это то, что её зовут Роза, она внебрачная дочь отца Зубайра, ей восемнадцать, и она по уши в долгах из-за отчима.