"Имя на коже" Книга седьмая

Пролог. Радмила

Меня зовут Радмила. Я колдунья. И я не верю в любовь.

Это не поза. Не юношеский максимализм. Это вывод, к которому я пришла за двадцать два года жизни. Любовь делает слабым. Любовь заставляет принимать глупые решения. Любовь — это яд, который отравляет разум и лишает силы. Я видела это на примере родителей. Я видела это на примере брата, который когда-то был перспективным тёмным колдуном, а теперь — я слышала — перешёл на сторону света и живёт с оборотнем где-то в лесу. Оборотнем! Стыд и позор для нашего рода.

Я узнала об этом случайно. Одна из моих информаторов — старая карга, что держит лавку трав на границе Яви и Нави, — прислала весточку: «Твой брат жив. Он был нанят каким-то банкиром для войны с семьёй ведьм. Война закончилась. Брата никто не убил. Более того — он теперь с ними. Говорят, истинная пара».

Я перечитала письмо трижды. Истинная пара? Радим? Мой брат, который с детства был холоднее льда? Который никогда не верил в чувства? Который говорил мне: «Любовь — это сказка для слабых»? Истинная пара с оборотнем? С воином Ягини?

Я рассмеялась. А потом выругалась. А потом выпила.

Потому что это было смешно. И страшно. И нелепо.

Я сидела в своей комнате в замке старых колдунов — мрачном, продуваемом северными ветрами, затерянном где-то в скалах, — и смотрела на письмо. За окнами выла метель, хотя был уже май. На севере всегда холодно. Здесь, среди льдов и тьмы, я провела пять лет. Я училась у лучших — у тех, кто помнил времена, когда боги ещё ходили по земле. Я знала заклинания, от которых у обычных магов волосы седеют. Я могла призвать духов Нави, могла управлять тенями, могла проклясть человека так, что он зачах бы за неделю. Я была сильной. Очень сильной. И я была одна. Так, как хотела. Так, как выбрала сама.

Но письмо изменило всё.

Родители — вот что меня добило. Родители, которые когда-то учили нас гордиться своим родом, своей тьмой, своей силой. Родители, которые говорили: «Колдуны белой кости не смешиваются с оборотнями». Родители, которые сейчас — я не могла в это поверить — приняли эту оборотницу. Приняли в семью. Благословят их союз на свадьбе. Будут сидеть за одним столом с ведьмами и волками. И улыбаться.

Я прочитала эту часть письма и замерла. Моя мать — гордая Милана, колдунья древнего рода — будет сидеть рядом с оборотнями? Мой отец — суровый Велигор, который никогда ни перед кем не склонялся, — пожмёт руку какому-то волку?

Мир сошёл с ума. Определённо сошёл с ума.

И я решила: я поеду. Посмотрю на это безумие своими глазами. Увижу брата. Увижу его истинную. Увижу родителей. И, возможно, сумею понять, что заставило их измениться.

Я не знала, что на этой свадьбе изменится моя собственная жизнь. Что я встречу того, кто перевернёт всё. Что мои ледяные стены, которые я строила годами, рухнут в один момент. Что мальчишка, младше меня на семь лет, посмотрит на меня своими серыми глазами с золотыми искрами Велеса и скажет: «Ты — моя истинная».

Тогда я этого не знала.

Я просто собрала вещи и отправилась в путь.

---

Дорога заняла три дня. Я ехала на северном ветре — старом, проверенном способе, которому научил меня один из старых колдунов. Ветер подхватывал меня и нёс над землёй, над лесами и реками, над деревнями и городами. Я смотрела вниз и думала: как странно. Я провела пять лет в изоляции. Пять лет среди льдов и тьмы. И теперь я лечу на свадьбу. На свадьбу брата, который женится на оборотне.

Я усмехнулась. Если бы мне сказали об этом пять лет назад, я бы рассмеялась в лицо.

Когда впереди показалась деревня — большое село на краю леса, с крепкими домами и зелёными теплицами, — я замедлила ветер и спустилась на землю. Приземлилась мягко, как учили. Поправила платье — тёмно-синее, расшитое серебром, моё любимое. Проверила серьги с обсидианом — они были при мне. Провела рукой по волосам — чёрным, гладким, собранным в сложный узел. По спине пробежала лёгкая дрожь — там, под тканью, скрывалась вязь из старинных символов, татуировка, которую я сделала на севере. Она была моей гордостью и моим секретом. Никто не видел её, кроме меня и старых колдунов. И я не собиралась никому показывать.

Я шла по деревне, и люди оборачивались. Я привыкла. Моя внешность всегда привлекала внимание — чёрные волосы, белая кожа, светлые, почти белые глаза. Я выглядела как северная колдунья из старых легенд. И я была ею.

Дом Ветровых-Громовых я нашла сразу. Он был большим, добротным, с пристройками и резными наличниками. Во дворе суетились люди, накрывали столы, развешивали гирлянды из цветов. Пахло пирогами и дымом. Где-то на заднем плане мелькнул рыжий кот — толстый, наглый, с рваным ухом. Он посмотрел на меня и замер.

— Ого, — сказал он человеческим голосом. — Ещё одна колдунья. С белыми глазами. Высокая. Красивая. Вся в чёрном. Слушай, а ты случаем не сестра Радима?

— Случаем — сестра, — ответила я. — А ты, надо полагать, говорящий кот? Магический?

— Третьего ранга, — гордо подтвердил он. — Кузя. Потомственный хранитель очага, главный по сметане и просто красавец. А ты Радмила?

— Да.

— Ну, проходи. Твой брат будет рад. И родители твои здесь. Уже вторую неделю гостят. Хорошие люди. Особенно мама — она оценила мою сметану.

Я вошла в дом. И всё, что случилось потом, изменило мою жизнь.

Сначала было воссоединение с братом. Радим — изменившийся, другой, с амулетом Ягини на шее и серебристо-зелёным светом в ладонях вместо привычного фиолетового. Мы обнялись, и я почувствовала: он стал сильнее. Не магически — внутренне. Он больше не был тем загнанным зверем, которого я помнила. Он был спокойным. Счастливым. И это бесило меня.

Потом была встреча с его истинной — Велией. Высокая, светловолосая, с жёлтыми глазами и шрамом над бровью. Воин. Настоящий. Я сразу это поняла. Она смотрела на меня прямо, без страха, и я невольно прониклась уважением. Мой брат выбрал достойную.

Потом была церемония — славянская, с матерями, связывающими руки, с заговорами и песнями Гамаюн. Красивая. Даже я, никогда не верившая в эти глупости, почувствовала что-то. Какое-то тепло. Какое-то странное чувство, которое я поспешила подавить.