"Не"пустоцвет для магов!

Глава 1

Изабель

Сижу на унитазе, уныло разглядываю тест на беременность. Под босыми ступнями валяются ещё таких пять и красноречиво издевательски светят одной жирной полоской. Дурацкая одна полоска! У-у-у-у… Уже, блядь, предвкушаю, как дорогой муженек станет выедать мне мозг чайной ложечкой, проходили уже. С раздражением воткнув картонную полоску в пластиковый стаканчик с моим бесполезным биоматериалом, глотала беззвучные слезы.

Почти два года! Два, как у нас с мужем не получается зачать. Уже и трахались как кролики, и кровь на всякое разное сдавали, а на той неделе Андрей, это муж мой драгоценный, психанул и отправил меня к гинекологу. Содрогнулась про себя: с первого взгляда возненавидела данную категорию врачей. Ну, а что делать, поперлась на этот сучий осмотр. Так вот, бабка, что меня шинковала-ковыряла на кресле, гнусавым голосом протарахтела, что я, скорее всего, того, бесплодная, раз за столько времени не удалось зачать, да и яичники у меня, видите ли, поликистозные насквозь. Хрен пойми что это значит. Нет, я погуглила, но уж очень неоднозначная инфа в гугле. Вроде как, и правда, бесплодная.

Послышался хлопок входной двери. Вздрогнув, опасливо уставилась на замок уборной, вдоль позвоночника холодок. Словив себя на суеверном ужасе от прихода домой мужа, сплюнула сквозь зубы злобно. Дожилась! Боюсь собственного мужа. Точнее, это он меня, гад, довел до ручки со своим маниакальным желанием заиметь ребенка. Шпыняет теперь каждую секунду на чём свет стоит. Бесит.

Вот если быть перед собой честной, я на самом-то деле и не особо горела желанием рожать малыша. Муж хотел, он и давил с усердием бетономешальной машины на пару с асфальтоукладчиком. И ладно, если бы только Андрей, так нет же, наши родители тоже в этом плане перманентно стараются, а свекровь так и норовит укусить побольнее, с каждым созвоном не упуская и шанса высказать мне свои фи, напоследок выплюнув: «Пустоцвет ты, Изочка, у нас просто. Адрюшеньку только жаль».

Пустоцвет. Сама она пустоцвет.

Прислушалась. Муж шоркается на кухне, ляпает холодильником, мучает бедную кофе-машину. Странно ещё, меня не зовет. Этот барин же без незаменимой супруги в моём лице не может и тарелку супа себе разогреть. Бытовой гребанный инвалид. Ага, у нас очень высокие отношения.

Не, на самом-то деле, я его, правда, любила когда-то. Однако моя любовь постепенно улетучивалась, а розовые очки бились стеклами внутрь при каждом: да что ты за женщина-то такая, что не можешь исполнить свою единственную примитивную функцию и ребенка зачать?! Я, когда такое первый раз от муженька услыхала – потеряла дар речи, всю ночь проплакала от обиды, а ближе к утру моя слепая любовь к Андрюшеньке скончалась в адских муках.

Искренне недоумеваю: на хрена я его вообще до сих пор терплю? Из-за квадратных метров его? Потому что идти по сути и некуда? Прикусила губу. Жалкая я, выходит, какая-то.

— Иза! Ты где?

О, принялся искать. Наверняка не смог справиться с несчастной микроволновкой, чтобы разогреть себе пожрать, а там, между прочим, всего одна кнопка! Но быстрее научить пользоваться агрегатом макаку, чем Андрея Мошко.

— Иза, черт возьми!!! — горлопанит благоверный. — Ты в сортире? Давай, вылазь, я сейчас обосцусь.

Прыскаю смешком. Романтика прет из всех щелей у Андрюши, ага.

Спокойно слажу с фаянсового друга, неторопливо выливаю из стаканчика жидкость под истеричное ругательство благоверного. Слышится треск вырываемой двери ванной и стон облегчения. Брезгливо морщусь. Ванную обосцал. Утырок. Выхожу в коридор, ставлю стаканчик с тестами на комод в прихожей и захожу помыть руки, а там картина маслом, гадливо передергиваюсь.

— Ванную не забудь помыть за собой.

— Ага, делать мне нечего, — бурчит Андрей, болтая сосиской и сбрызгивая капли. Вжикает молнией. — Это твоя женская обязанность, дорогая, драить не только хату но и сортир. Вот и исполняй, раз другого не можешь.

Протискивается мимо меня, пока я сатанею. Так и хочется сигануть на кухню, выдернуть самую тяжелую сковородку и обласкать тупую башку муженька. Не понимаю, где раньше были мои глаза. Хотя мне казалось, он таким просто не был. Шифровался, ублюдок.

В коридоре орет возмущенно, тест увидал:

— Отрицательные! Снова!!! Сука! Какая же ты!.. Так, спокойно, Андрей. За убийство бесплодной жены пока ещё сажают, хотя лично я бы собирал петицию, чтобы таких бесполезных пускать сразу в расход или в бордели, — ворчит, я медленно закипаю, уткнувшись лбом в прохладный кафель. — Либо же в шахты и на войну, тоже неплохо. Как говорит мама, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Кого и надо в расход, это таких гамадрил, как ты, дорогой, — шепчу одними губами. — Поглядите, мама ему говорит. Вот и жил бы с мамой!

— Так, блядь, Иза, когда тебе к врачу?!

Вообще-то вечером, через три с лишим часа. В ответ кричу совершенное иное:

— Через полчаса. Уже одеваюсь и выхожу.

— Жрачку мне разогрей, ванну помой и вали.

— Извини, любимый, — спокойно переодеваюсь так быстро, что и армейская рота плакала горючими слезами. — Время поджимает. Всё, пока, не скучай. Приду с новостями.

— Иза, блядь!!! — ревет в спину, а я уже на лестничной клетке и как никогда молюсь всё же оказаться бесплодной и даже вот сейчас нахожу в этом плюсы.