"Пожары Гостовии"

Глава 1 "Среди Балинокских Гор"

В течение долгой зимы и поздней весны их пики покрыты снегом и льдом. Когда наконец снега сходят, удается увидеть вечно покрытую туманами долину Гостовии — наиболее старейшую и наиболее известнейшую своими мрачными легендами, навечно погребёнными в ней.

Небо Гостовии постоянно затянуто тёмными грозовыми тучами. Даже в самые солнечные дни здесь стоит серая промозглая погода, а солнечные лучи, которые изредка пробиваются сквозь мрачное зеленоватое небо, здесь и начинают наше приключение...

Дождливая ночь. Раскаты грома, словно выстрелы из корабельных пушек, нарушают молчаливую тишину леса, и лишь сверкающие молнии то и дело освещают чащобу.

Возница прикрикнул что-то громкое и невнятное, послышался щёлкающий звук кнута. Лошади заржали. Экипаж дёрнуло вправо так сильно, что пассажирам пришлось вцепиться в обшивку.

Дорога занимала три дня, и экипаж мчался практически не останавливаясь — чтобы дать перевести дух лошадям, а одноглазому вознице — промочить горло в ближайшей таверне или корчме.

— "Не за себя прошу, за лошадок! Уж скотину-то пожалейте! Два дня без продыху, две ночи без покою. Дайте передышку, чуете, как они дышат, как мехи прорванные? Коли продолжим, то недолго им осталось — и нам следом!"

Голос у возницы был глухой и хриплый, будто бы он давно уже иссох и непонятно, как сохранился на этом свете. Половину слов он говорил на старообрядском языке, половину — на общепонятном, но единственное, что было ясно, — это то, что нужно было искать ночлег.

До деревни Чэтвел оставался еще день пути, а этот странный человек не спал уже два дня и две ночи. От последнего небольшого хуторка «Иглицы» они уехали ровно день назад. Было интересно узнать, что этот хутор не числится на картах, а у возницы там был какой-то знакомый, который напоил лошадей и даже накормил *«борсовой похлебой»* — это тоже какое-то блюдо из местного колорита.

Знакомого этого звали Бартош Врубель. За столом он рассказывал о рыбалке и хитростях рыбной ловли и сего промысла. Было видно, что ему не хватает общения, поэтому мы старались задавать много вопросов и проявлять интерес к этой теме, от чего Бартош расходился пуще прежнего и расплывался в добродушной улыбке.

— "Значит, рыбалка с бубенчиками, говоришь?" — хрипло рассмеялся он, показывая желтые зубы. — "Вот пойдёшь на щуку... Ты ж здоровяк — мог бы и мужика с ног сшибить, не то что рыбину!"— внезапно наклонился он вперед. — "Да только в нашем деле, браток, кулаки не помогут — либо терпение, либо голодную смерть!"

Бартош почесал затылок, задумчиво смотря в пол.

— "Так вот, бубенчики... О чём это я..."

К несчастью для всех, он вспомнил тему разговора и продолжил:

— "Идёшь ты на щуку..." — оживился, брызгая слюной. — "Сидишь, значит, как истукан проклятый..."— сгорбился, изображая рыболова. — "Часиков этак восемь... Спина ноет, комары жрут... И вдруг " — вскочил. — "ДИНЬ-ДИЛИНЬ! Трах-тарарах!" — резко дёрнул воображаемую удочку, едва не задев Стазара. — "Вот тут-то либо ты её, либо она тебя!"

Бартош дернул рукой, показывая, как он резко подсекает воображаемую рыбу, чуть не зарядив в оставшийся глаз вознице. Но видимо, тот, не увидев опасности, продолжал читать какую-то небольшую книжечку, затянутую в чёрную кожу, про себя с задумчивым видом. Его глаз с интересом скользил по странице, а когда она заканчивалась, он с разочарованием причмокивал, покачивая головой, затем смачивал палец языком и переворачивал страницу, с таким же интересом продолжая читать.

— "Здесь ведь знаешь как: «Щука она как баба — любит, когда перед ней попляшешь»", — Бартош многозначительно поднял брови, почесав бороду.

Элизу в этот момент будто прошибло током. Было понятно, что этот странный человек, и обстановка, и плюс ко всему сравнения женщины с рыбой были совсем не к месту. Она сидела за столом, укутавшись в походный плащ и подперев голову рукой, смотрела в окно, то и дело возмущённо поднимая брови и закатывая глаза от едких высказываний рыбака, которыми он сыпал во время своего монолога.

— "Да когда же он заткнётся?" — метались мысли в её сознании. — "Хоть бы молния ударила!"

Буря за окном усилилась, и дождь начал барабанить по крыше так, будто вот-вот пробьёт её насквозь, а раскаты грома, словно боевые барабаны, создавали зловещую мелодию, под которую, скорее всего, заснуть этой ночью будет не так уж и просто.

— "Ну что ж, полно балагурить, давайте спать укладываться?" — хозяин обвёл всех добродушным взглядом, с усилием поднявшись из-за стола, затушил масляный фонарь.

В помещение тут же проникла темнота, будто бы она только и ждала своего часа, чтобы выползти из тёмных углов и, словно обволакивающим пузырём, заполонить собой всё пространство.

— "Спите здесь" — голос его потерял прежнюю веселость. — "Эй, Стазар!" — резко бросил он. — "Хватит зрение портить, тебе это не поможет. Идём со мной!"

Он ухмыльнулся и приоткрыл дверь на улицу. В свете вспышек молний ухмылка на его минуту назад добродушном лице показалась зловещей. Если бы минуту назад этот человек не рассказывал о хитростях рыбацкой ловли, то можно было подумать, что в доме присутствует кто-то ещё... кто-то неведомый.

Возница, видимо, глубоко ушедший в свои мыслительные процессы, вздрогнул, быстренько убрал книженцию за пазуху, вылез из-за стола и поковылял к выходу, остановившись около...

Оба скрылись в пелене дождя, но через минуту за стеной послышался звук открывающейся двери, и глухой голос Стазара был практически не слышен:

— "Старые боги..."

— "Старые боги забрали у меня глаз, оставив взамен это" — хмыкнул возница, похлопав себя по карману. — "И я, кажется, понял зачем..."

Бартош схватил Стазара за плечи, будто пытаясь разбудить ото сна: