"Северная корона"

Пролог

Июньский солнечный день только разгорался, было около 11 часов утра, когда рейсовый автобус встал на остановке посреди села, открылись пассажирские двери и из них выпрыгнул единственный пассажир – девушка лет семнадцати, со светлым, чуть овальным лицом, синими большими глазами, которые обрамляли черные большие ресницы, без намека на косметику, и крутые дуги таких же черных бровей над ними. Губы, чуть поддернутые уголками к верху и задорные чуть прищуренные глаза, выражали улыбку, не слишком скрываемую, готовую растянутся во всю ширь радости, которая переполняла ее. Темные волосы, с небольшой челкой спадали на плечи и чуть завивались внутрь, розовое платье с мелким не понятным синим рисунком пятнышками чуть ниже колен чуть развевалось от не большого ветра, а ножкам в черных туфельках уже не терпелось идти, нет, лучше бежать.

Когда автобус захлопнул дверь и рыча мотором, испустив синий дым, умчал в обратном направлении, Марина, а девушку звали именно так, пошла бодрым шагом по обочине дороги, озираясь по сторонам и любуясь окрестностями. Она не была здесь, в своих родных местах с новогодних каникул, университетская жизнь увлекла, затянула и только уже сейчас, почти через полгода вытолкнула студентку первокурсницу домой, на каникулы, к маме и папе и, если повезет, к старшей сестре, которая приезжает каждое лето в родительский дом со своей не большой семьёй. Да еще к друзьям, по которым она тоже соскучилась, но, уже новые университетские знакомства, начали делать свое дело и Марине показалось, что компания друзей, становится потихоньку не много чуждой, однако, она откинула эту мысль и уже подошла к своему дому, который находился на соседней улице от остановки, где и сошла наша героиня.

Распахнув калитку, на нее сначала гавкнул, а потом радостно залаял, завизжал рыжий пес Барсук и бросился к девушке, радостно махая хвостом как пропеллером, Марина подошла к просторной веранде дома, потрепав перед этого пса между ушей, отчего пес еще больше завелся и уже на этот собачий лай и визг вышли откуда-то с заднего двора сначала отец, а затем мать, снимая грязные перчатки, видимо в огороде копались.

- Ну наконец то приехала! – воскликнула мать, довольно таки еще моложавая женщина лет пятидесяти, с не большими морщинками вокруг глаз на круглом еще симпатичном лице, в платочке из-под которого нет- нет, да и вырывались небольшие прядки светлых волос, а отец, выглядевший чуть постарше, длинный худой просто улыбался радостно, снимая рабочие перчатки и раскинув руки, подошел к дочери и обнял ее.

- Я уже с утра у плиты, напекла, наготовила. – продолжала тараторить мать. – Так что проходи, Лариса с мужем в город умотали, в район, скоро приедут вечером посидим…

Сквозь объятья отца, а потом и матери, Марина заметила сына своей сестры Ларисы, Тёму, десятилетнего сорванца, который стоял в двери веранды со своим планшетом, который он никогда не вынимал из рук, ну разве что заменив его на телефон, и его нагловатая физиономия не выдавала ничего, только глаза, однако, выдавали радость встречи с теткой.

Вечером на посиделках всей собравшейся семьи Ларионовых и семьи сестры Ларисы Рощиной весело беседовали, обсуждали, спорили и просто шутили, ели всякие вкусности и шашлыки, которые готовил муж Ларисы, пили кто вино, кто пиво, кто сок, Тема сидел за столом в планшете…

Муж Ларисы Алексей Рощин, подпив, даже спел песню без аккомпанемента, это было весьма весело смотреть, ибо петь он не умел совсем, а медведь, наступивший ему на ухо, постарался на совесть, видимо еще потоптавшись и попрыгав на многострадальном ухе.

Не всё еще было рассказано, показано, спето, начало темнеть, когда к ним присоединился Егор, соседский паренек, который дружил с Мариной с детства, они были одногодки, а теперь они были еще и с одной компании подростков.

Посидев с ними немного, Егор пошушукался с Мариной, и они исчезли под шумок - отец уже начал тоже горланить песни и требовать гармониста.

На улице уже было темно и лишь фонари ярко освещали одноэтажные дома, столбы, заборы, палисадники, деревья, дорогу, и тротуар, по которому шла парочка молодых людей.

- Все наши уже знают, что ты приехала. – говорил Егор. – Светка, Наташка твои тебя ждут, не дождутся, они уже к тебе хотели сами идти, да я отговорил, сказал, что ты со своими посидишь и к нам.

- Да ладно, что вы там. Прямо устроили мне встречины какие-то. – рассмеялась Марина. - Как будто десять лет не виделись. Где они там притаились то?

Завернув в проулок, они сразу же услышали неумелые бои гитары, смех и голоса, а затем увидели и всю компанию, человек семь, девчонок и пацанов, которые расселись на ровно расставленных самопроизвольно сделанных лавках из подручных досок и чурок вокруг такого же самодельного стола из пары досок и чурки побольше. Всю эту картину освещал фонарь, висевший на столбе метров пять от них у дороги.

- Вау, а вот и наша Марине! – воскликнул парень, самый крепкий из компании и все воззрились на Марину и Егора.

Девчонки вскочили и подбежали к ней, радостно смеясь и, стали обходить ее вокруг, разглядывая и говоря при этом что-то радостное и веселое.

- Егорка, - сказал все тот же парень, его звали Генка и он был у них заводила. – Открывай вино, будем отмечать.

- Генка бредит этим вином еще с Нового года, как выпил на дискотеке и показал, что такое настоящее бодилово, баба Катя утром крыльцо еле отмыла. – сказал с смехом самый меньший пацан из компании.

- Ну ты, опарыш! – обиделся Генка и сделал вид, что замахнулся на пацана рукой, а сам почесал свой лоб.

Компания залилась смехом, а «опарыш» даже не шелохнулся, прием это был ему известен.

- Я, между прочим, выпил больше всех! – стал оправдываться Генка. – А ты, Савелий, за собой посмотри, как ты с Лоркой целовался, да? Уснул в том году в сарае, ну мы там летом обитаем, а туда с утра порося залезла, а этому видимо во сне Лорка приснилась…

Савелий перебил его:

- Да не было такого, ты сочинил все! Сказочник, иди кирзухи свои помой в канаве с гудроном лучше! Как потом сапожки, чистенькие стали?