"Стекла в наших сердцах"

1. У всего есть начало.

Персонажи, имена, действия - вымышлены. Любое совпадение - случайно.

1. У всего есть начало

Настроение главы – «Ангел Live»

BORYSTAS

Мой брат погиб у меня на глазах.

Нет.

Не так.

Моего брата убили пять лет назад и он умер у меня на руках.

Это произошло холодным, зимним вечером. Я задержалась на тренировке по фигурному катанию, а он вышел к остановке, чтобы встретить меня.

Но, не дошел.

На углу нашего квадрата есть наливайка, которую хоть и прикрыли за постоянные попойки и дебош, но это никак не повлияло на местных алкашей. Они все так же продолжали собираться за вбитыми в землю металлическими столиками и бухать из пластиковых стаканчиков. Грязно матерясь и хая политиков, жен и жизнь, к которой они не были приспособлены. А в тот кошмарный вечер, какие-то пьяные ублюдки зажали девчонку и брат не смог пройти мимо.

Вступился, отбил, но сам уже не поднялся с промерзшей земли.

Как потом оказалось, их было шестеро против одного.

Шансов выжить – ноль.

И ни один, сука, ни один взрослый мужик, который проходил по той дорожке, не помог ему.

Никто не хотел марать руки.

Никто не посчитал нужным вызвать ментов.

Как потом сказал один единственный свидетель, это выглядело, как обычная драка алкашей.

Одним больше, одним меньше.

Зачем вмешиваться?

Вот, что нужно знать о нынешних людях.

Боязнь бумажной волокиты и последующее участие в расследовании, превращает их в слепцов. Сострадание? Видимо, вымерло вместе с динозаврами или развалилось вместе с СССР.

А это как раз то, что нужно преступникам.

Не встретив брата в условленном месте, я побрела домой сама. Не переставая набирать его номер и с беспокойством слушая мучительно долгие гудки. А затем услышала мелодию звонка со стороны той злополучной наливайки. Бросилась туда со всех ног и, первое, что увидела, была кровь.

Много крови.

Которая в свете фонарей смотрелась просто грязными кляксами на белом снегу. Но яркий и свежий запах железа в воздухе свидетельствовал о чем-то страшном. Что мой тринадцатилетний мозг не хотел понимать и принимать.

Я нашла брата за одним из сугробов.

С проломленным черепом и без сознания.

Все, что потом происходило – стерлось.

Говорят, я выла, как раненное животное. Именно этот нечеловеческий и полный ужаса вопль настолько напугал проходящую неподалеку пару, что они рискнули посмотреть, что происходит.

Говорят, я собирала вытекающую кровь и вместе со снегом пыталась залепить рану на его голове. Будто это смогло бы его вылечить и помочь очнуться. Как в детстве, когда прикладываешь подорожник к ушибу и он магически все исцелял. Так и здесь, только вместо зеленого растения у меня на пальцах таял снег.

Говорят, что я кидалась на приехавших медиков и говорила, что брат просто уснул. Что помощь не нужна. Что он скоро встанет.

Говорят, что мои пальцы не смогли разжать и отцепить меня от его пуховика не представлялось возможным. Нас так и погрузили в скорую.

Говорят, что я потеряла сознание в приемном отделении, но так и не выпустила из рук его ледяную ладонь.

Но я ничего из этого не помню.

Лишь одно врезалось в мою память и теперь навечно всегда со мной – его последний вздох.

-Полина, - мамин голос вклинивается в нахлынувшие воспоминания и заставляет обратить внимание на нее.

Все так же прекрасна снаружи. Идеальное лицо, красивая прическа, точеная фигура в дорогом костюме. Но это было лишь прикрытием для той пустоты, что теперь навечно поселилась внутри нее.

Со смертью брата мы сами стали омертвевшими.

Родители не развелись, но теперь похожи на соседей. С холодными и натянутыми отношениями. Горе не сплотило нас, наоборот, развело по разными комнатам, где мы справлялись со своей болью как могли. А выходило это настолько паршиво, что лучше бы мы перестали играть в счастливую семью, коей больше не являлись. Отец- успешный бизнесмен. Мать - всеми известный психолог. Сын- будущий хирург, а дочь подающая надежды фигуристка. Но теперь мы лишь блеклая копия всего этого. Отголоски из прошлого. Пережить ужас нам не помогла даже хваленная психотерапия. Смешно, да? Психолог с тысячами восторженных клиентов и с дохреналионом дипломов на стенке не смогла помочь самой себе. И вывозила новую реальность только благодаря таблеткам, которые сама же себе и назначала на липовое имя.

Отец закрывал на это глаза. Я уже давно уяснила, что для него самый лучший вариант, когда мама слегка под кайфом. Не истерит, не рыдает, полна сил и улыбается фальшивой, но блистательной улыбкой на корпоративах рядом с ним. Что творилось у него внутри, на самом деле никто не знал. После смерти брата он сначала замкнулся в себе. А после точки в расследовании и никчёмном приговоре для трех из шести задержанных, уехал на неделю в неизвестном направлении. Телефон отключен, геолокации не проставлены. Переживала ли я за него в то время? Честно признаюсь, что нет. Я едва могла различить дни недели и тонула в истериках и кошмарах. Просыпаясь в холодном поту на руках у бабушки. Я не знаю, как она выстояла и где нашла столько сил, чтобы быть рядом с нами и попеременно вытягивать то дочь, то внучку из омута боли. Отец вернулся так же внезапно, как и уехал. И, да, не папа, который возил меня на спине, изображая лошадку. И не тот, кто держал за руку каждый раз, когда мне ставили прививку. В дом вошел незнакомец с могильным холодом в глазах и очерствевшим сердцем. Теперь его волновала только работа, связи и репутация в обществе. И вечно рыдающая жена с дочерью не вписывались в концепцию его нового мира. Мама приняла новые правила, а я… Я стала тем самым сломанным механизмом, который мешал всей системе слаженно работать. Сбоил, заклинивал, тормозил и норовил куда-то соскочить. Сначала меня пытались восстановить легкими методами. А когда все попытки провалились, то принялись усердно лечить. Ведь помимо кошмаров, панических атак и постоянных истерик, существовала очень огромная проблема.