"Запрет телохранителя"

ПРОЛОГ

Италия, Сицилия. 22 года назад

— Слушай меня внимательно, Жан. Ты обязан выполнить всё, что я скажу, — произнёс мужчина в полумраке кабинета.

Помещение было погружено во тьму, отгороженное от внешнего мира плотными тёмно-бордовыми шторами. За дорогим, до зеркального блеска отполированным столом из древесины дальбергии, за который когда-то отдали шестнадцать тысяч долларов, возвышался мускулистый, широкоплечий мужчина. Он был облачён в чёрный дорогой костюм, а на его запястье поблёскивали золотые часы Rolex. Его руки были скрещены.

Задумчивый, хмурый взгляд Дона Моретти внимательно изучал собеседника. Нужно было действовать тихо и быстро, но так, чтобы никто не успел опомниться.

— Слушаю вас, Дон Моретти, — с готовностью выполнить любой приказ отозвался Жан. Он стоял по стойке «смирно», сложив руки за спиной, как верный солдат.

Его хозяин вынул из внутреннего кармана пиджака золотой портсигар, достал папиросу и закурил её, выпустив первую струю дыма в сторону капореджиме*.

— С этого дня нас ожидает война за право быть главными и правящими во Флоренции. Дон Де Коста и его стайка псов посмели подорвать моё доверие к ним. Это означает, что любое наше сотрудничество прекращено, – хозяин грубо ударил кулаком об стол, показывая свою ненависть к поступку человека, которого считал своим близким другом и союзником. – И теперь настала пора свергнуть его с поста правителя Дона Флоренции и самим занять этот пост.

Дон Моретти сделал глубокую затяжку, и его глаза сверкнули в полумраке, отражая огонь зажигалки.

— Жан, ты мой самый преданный человек. Ты знаешь: я не терплю измен. Де Коста думал, что сможет перехитрить меня, но он ошибался. Он не учел мою мощь и мою решимость. И теперь он поплатится за свою дерзость.

Он откинулся в кресле, его взгляд скользнул по Жану, оценивая его готовность.

— Нам нужно действовать стремительно и безжалостно. Никакой пощады. Любой, кто встанет у нас на пути, будет устранен. Я хочу, чтобы ты собрал самых надежных людей. Тех, кто не отступит перед лицом опасности, тех, кто готов сражаться за меня до конца. Мы должны нанести удар так, чтобы Де Коста и его приспешники не успели опомниться. Это будет не просто война, Жан. Это будет чистка. Мы должны показать всем, кто здесь главный.

Дон Моретти взял папиросу в руки, сжимая ее с силой. Второй рукой он нервно взялся за дорогой чёрный галстук, пытаясь поправить его.

— Я хочу, чтобы ты контролировал каждый шаг лично. Никаких промахов. Никаких ошибок. Если кто-то из твоих людей проявит слабость, ты знаешь, что делать. Слабость я не терплю. Мы должны быть единым кулаком, неуязвимым и смертоносным. Флоренция станет нашей. И никто нас не остановит.

Он замолчал, давая своим словам осесть в сознании Жана.

— И еще одно. Я хочу, чтобы ты следил за тем, чтобы никто не узнал о наших планах раньше времени. Информация — это оружие, Жан. И мы должны использовать его умело. Никаких утечек. Никаких разговоров. Только действия. Когда все будет готово, я дам тебе дальнейшие указания. А пока — готовься. Война начинается. И она будет долгой.

Дон Моретти снова затянулся, и его взгляд стал еще жестче.

— Помни, Жан. Это не просто игра. Это вопрос чести, долга и преданности. И я не позволю, чтобы кто-то запятнал мою репутацию. Мы вернем Флоренцию туда, где ей место. В руки того, кто способен ею управлять. Под моим руководством. И пусть Де Коста и его шавки знают: они подписали себе смертный приговор.

Хозяин, сжимая тлеющую папиросу, бросил на него взгляд, в котором сквозила скрытая угроза:

— Я в тебе не сомневаюсь, парень. Ты прекрасно знаешь, какую цену придется заплатить за малейшее проявление недоверия с моей стороны.

После того как босс изложил детали операции, его помощник отправился выполнять задание.

Хозяин же, откинувшись в кресле, погрузился в размышления, пристально глядя в потолок.

— Ты еще пожалеешь, Доменико-Лоренцо, — с холодной усмешкой сказал он. — Тебе предстоит узнать, что такое настоящая боль и страдания. Ты поймешь, насколько дорого обходится предательство. Наша встреча еще состоится, но в следующий раз уже ты будешь молить о помощи. Я готов ждать этого момента, чтобы увидеть, как ты, стоя на коленях, будешь умолять о спасении.

Лёгкая, едва заметная ухмылка коснулась его губ. Он говорил с полной уверенностью в своих словах.

Доменико-Лоренцо, самоуверенный и беспечный, сейчас купался в лучах своей победы, не подозревая, что за ним уже охотятся. Охотятся те, кто не знает пощады и умеет ждать.

Хозяин поднялся, приблизился к окну и пристально взглянул на ночной город, раскинувшийся внизу. Огни, похожие на звезды, мерцали в его глазах, словно каждая искра хранила в себе чью-то историю, чью-то трагедию, чью-то тихую печаль. Но боль, которая ждала Доменико-Лоренцо, обещала быть иной — глубокой, всепоглощающей.

Дон достал из кармана брюк старый медальон и сжал его в руке. Тусклый блеск металла обнажил выгравированный фамильный герб. Герб той самой Семьи, которую Лоренцо предал. Этот символ, который когда-то был предметом гордости, теперь предвещал ему неминуемое проклятие.

Ночь окутывала город, укрывая в своих объятиях как спящих, так и тех, кто бодрствовал, следя за своими целями. Эти тени скользили по мостовым, бесшумные и хищные, их глаза горели в темноте, не зная усталости и сомнений. Их целью был он — Доменико-Лоренцо, и они шли по его следу словно по нити, сотканной из его ошибок.