Раб черной герцогини

Глава 10

Ральф

Помогли заботы Рены или вдруг проснулась моя собственная жажда жизни, но мне стало лучше. Очень медленно и тяжело, однако я все же поправлялся. Сначала смог садиться, а через неделю впервые встал. Каждый день приходил Доун, менял рубашку и простыни, обтирал меня. Рена при этом неизменно выходила.

- Незамужней девушке не полагается видеть мужчину обнаженным, - пояснил Доун. - Даже если она ухаживает за больным.

- И что, все так строго соблюдают? – усмехнулся я. – В Негаре запрещены добрачные связи?

- Не то чтобы запрещены, но осуждаются. Особенно если девушка забеременела. Ребенок будет незаконным, даже если пара заключила брак. Собственно, как и у нас.

- У нас ребенок считается незаконным, если брак заключен после его рождения, - возразил я. – А как насчет внебрачных связей?

- На мужские смотрят сквозь пальцы. Это вроде как нормально. А если на измене поймают женщину, то это один из немногих поводов для развода.

- А какие еще?

- Государственная измена и бесплодие после четырех лет брака.

Я снова вспомнил Райну. Мы должны были пожениться, но отношения наши оставались сугубо целомудренными. Изредка она разрешала поцеловать себя. Я, конечно, не был девственником, познав мир страсти еще подростком, и с трудом сдерживал свои порывы. Однако намерение Райны сохранить невинность до свадьбы вынужден был уважать.

Сейчас я оставался настолько слабым, что мои плотские желания спали глубоким сном. И все же смущение Рены, которая вынуждена была выходить из комнаты, когда Доун раздевал меня, вызывало…

Нет, даже не волнение. Пожалуй, я не мог точно определить это чувство. Словно вспомнил, что на свете есть мужчины и женщины, способные доставить друг другу удовольствие. И не по обязанности, а по взаимному расположению.

Я не назвал бы Рену красивой. Крепко сбитая, с грубоватыми чертами лица и россыпью веснушек – тем не менее, в ней было что-то привлекательное, особенно когда она улыбалась. К тому же я испытывал к ней искреннюю благодарность за ее заботу.

- Ты проводишь со мной столько времени, - сказал я ей как-то. – Наверно, твоей хозяйке это не слишком нравится.

- Она сама отправила меня к тебе, - возразила Рена. – Я все успеваю. А если даже и нет, госпожа позовет кого-нибудь еще.

Я прекрасно понимал, почему Лойра готова была пожертвовать служанкой. Чтобы та выходила меня, поставила на ноги. Для нее. Думать об этом не хотелось – но думалось.

Впрочем, было и еще кое-что. Имя Рены по созвучию напоминало мне о Райне. А Райна в моих мыслях неожиданно соединилась с герцогиней. Сначала когда мне показалась, что Райна стоит за дверью, потом во сне или в бреду. Да, это было неожиданно и неприятно, но я никак не мог отделаться от связи между ними.

- Как ее зовут? – спросил я Доуна. Так же неожиданно, и для себя, и для него.

- Кого? – удивился он.

- Герцогиню.

Язык сопротивлялся на этом слове. Как будто спрашивал о чем-то постыдном.

- Никак. – Доун пожал плечами. – Герцогиня.

- В смысле?

- У нее нет имени. Жену черного герцога не называют по имени. Никто. Даже муж. Точно так же, как и самого герцога. Как только получит титул – и до самой смерти. Прежнюю тоже звали герцогиней. А как овдовела, снова стала госпожой Лойрой.

- Но как-то ведь ее звали раньше? Нынешнюю герцогиню?

- Госпожа Алесса. А герцога – Тайнор. Господин Тайнор.

Алесса…

Алесса?! Племянница короля Саммора? Вот, значит, кто это. Хотя чему тут удивляться? Кого еще могли выдать замуж за племянника короля Негары? Я никогда ее не видел, конечно. Слышал о ней, но не знал, что ее отправили сюда. Вот что значит быть в опале. Как будто в другой стране, на другом краю света.

- Говорят, ее нисколько не интересуют эвийары. – Я сказал это небрежно, словно мне все равно.

Доун посмотрел пристально, как будто пытался понять, что у меня на уме.

Мы сблизились за эти дни. Эвийары, как он сказал, должны держаться вместе. Я был с ним согласен. Соотечественник на чужбине – словно родственник. А уж в плену и подавно.

Сорокалетний крестьянин из приграничной деревни, высокий, крепкий мужчина – его захватили в плен в первый же день войны. Точнее, в первую ночь, когда негары перешли границу. Доун до последнего защищал свою жену и двух дочерей, но силы были неравными. Его оглушили, связали и отправили на невольничий рынок. О судьбе своей семьи он ничего не знал и не питал никаких надежд на встречу.

- Да, Ральф, говорят, - сказал он медленно. – Но не всему, о чем говорят, стоит верить. Она чужая в этом замке, как и все мы. Хоть и жена хозяина. Ее ненавидят и следят за каждым шагом, за каждым словом. Ненавидят все, от слуг до вдовы прежнего герцога. Малейшая оплошность – обвинят в государственной измене и казнят.

- Казнят племянницу короля?

- Значит, ты знаешь, кто она? – усмехнулся Доун.

- Догадался, когда ты назвал имя.