Раб пламенной химеры

Глава 1

Жарко.

Удушающе, невыносимо жарко.

– Ты должна избрать достойнейшего, Селенай, – матушка плавным небрежным движением подняла руку, и Шанья вложила в раскрытую ладонь лорнет. – Ты же не желаешь повторения казуса, приключившегося с твоей бедной кузиной Аларой?

Матушка качнула головой, выражая должную степень сочувствия. Она поднесла лорнет к глазам, словно находились мы не на балконе второго этажа, но на дальних трибунах главной Арены и внизу шёл настоящий кровавый бой, а не разминка вялой демонстрацией достоинств рабов. Маму, казалось, не беспокоили ни иссушающий жар, разлившийся патокой в зыбком, ломком воздухе, ни колючие вездесущие песчинки, от которых не было спасения нигде на этой раскалённой добела планетке. Разумеется, встречались на Атриуме и благодатные оазисы, острова изменённого климата, сочной зелени и комфорта, но всяко не здесь, где рукой подать до Арены и разбитого вокруг её стен стихийного городка.

– В самый ответственный момент… пшик, – тонкие матушкины губы сжались в жёсткую неодобрительную линию. – Алара кричала едва ли не громче, чем тот, кто оказался недостойным… правда, по иной причине.

Алара кричала от удивления, досады, разочарования и, что скрывать, обиды преизрядной. А избранный ею мужчина – потому что смерть в огне мучительна и отнюдь не мгновенна.

Впрочем, в пламени химеры сгорали быстро. Куда как быстрее, нежели в обычном огне. И после лишь горстка пепла оставалась последней памятью.

Как же жарко…

– Алара могла бы вести себя более сдержанно. Жаль, что подобный инцидент вовсе случился, к тому же в нашем роду, но ей следовало быть осмотрительнее в своём выборе. Брать первого, кто приглянется…

На самом деле на балконе куда свежее, чем внизу, за парапетом и незримой пеленой силового барьера. Барьер обеспечивает не только внешнюю защиту, но поддерживает температуру и уровень влажности, комфортный для присутствующих. И жар грызёт лишь меня.

Срок подошёл. Ещё три месяца назад по нашему календарю. А я не хотела выбирать, молчала, отпиралась, тянула время и вот результат.

Результат выступал испариной на коже, расползался тёмными пятнами по светло-зелёной ткани платья, отражался на искусанных украдкой губах и мучил почти нестерпимым желанием окунуться с головой в ледяной источник.

Или хотя бы ведёрко со льдом попросить.

Я могу.

И мне всё принесут по первому требованию, торопясь исполнить любой каприз дорогой гостьи.

А матушка усмехнётся едва заметно, эдак снисходительно – для неё моё состояние не секрет, она видит распрекрасно, что её дочь, того и гляди, сама загорится факелом, – но не проронит ни слова. Быть может, позднее перескажет мою историю другой кузине, коих у нас великое множество, как сейчас наставительно перечисляет ошибки Алары. И добавит всенепременно, что её непутёвой легкомысленной дочери следовало быть осмотрительнее в своём выборе и не оставлять всё на последний момент.

– Госпожа Эйшан!

– Господин Даван! – матушка опустила лорнет и обернулась к вышедшему на балкон хозяину дома и поместья.

Господин Джад Даван немолод, грузен, убелён благородной сединой и потому двигался неспешно, скупо, подчёркивая что почтенный возраст свой, что высокое положение, потом и кровью добытое на этой планете. За ним следовала его дочь и наследница, рослая статная дама старше меня годами. Она глянула на меня с удивлением и поморщилась непонимающе. За годы, проведённые подле отца в поместье, Висанна Даван перевидала множество представительниц нашей расы, из нашего рода и других, и неплохо разбиралась в состоянии молодых химер. И оттого недоумевала искренне, почему я сижу в широком кресле, вцепившись в шёлковые подушки, сглатываю сухим горлом и потею самым откровенным, недостойным образом. Она знала, как разрешается эта особенность нашей расы, и не могла взять в толк, почему мне не купили мужчину раньше. Разве не для того мы и нам подобные прилетают на Атриум – за рабами, чья участь сгореть в пламени химеры прежде, чем оно сожрёт её саму?

За спиной Висанны маячили две безмолвные тени, высокие, широкоплечие и полуобнажённые. Человеческие женщины не нуждались в мужчине для разделения огня – что вовсе не означало, будто стоило себе отказывать в маленьких удовольствиях.

Джад обошёл расставленные полукругом кресла, приблизился к занятому матушкой. Она подала руку, и он облобызал воздух над её унизанными кольцами пальцами.

– Бесконечно счастлив лицезреть вас вновь, госпожа Эйшан, – Джад выпрямился и обратил на меня благожелательный вопросительный взгляд, словно не знал, кто я. – А это, полагаю, ваша прекрасная дочь? Младшая, верно?

– Да. Селенай, – представила меня матушка.

– Господин Даван, – я склонила голову, выдавила улыбку, сколь подозреваю, жалкую, вымученную донельзя.

– Висанна, моя дочь, – как и моя мама, Джад следовал неписаным правилам, требующим представить друг другу даже тех, кто знал всех присутствующих если не лично, то хотя бы понаслышке.

Мы с Висанной обменялись учтивыми кивками, и Джад опустился в соседнее кресло.

– Желаете прохладительных напитков, госпожа Селенай? – любезно осведомилась Висанна.

– Да, благодарю.