Работа над ошибками.

Жалкое утро.

Доброе утро, Пятачок, в чём я лично очень сомневаюсь!

Алан Александр Милн. Винни-пух и все-все-все

17 марта 2017 года.

Утро. На работу. А так хочется спать. Зарыться головой в подушку или покрепче прижаться к Мишке. И спать, спать, спать. Солнце начинает бродить по комнате моей маленькой уютной супружеской спальни. Как хорошо под одеялом, тепло, тихо, уютно…

Черт, полвосьмого! Звонит будильник мобильного телефона, нужно вставать, хочу спать.

- Миша, свари кофе? Ну пожалуйста. – гундошу спросонья.

Тишина. Не открывая глаз, пытаюсь тихонько пнуть мужа. Никого, резко просыпаюсь и не понимающе пялюсь на пустое пространство в кровати. За три года нашего брака, он ни разу не встал добровольно. Ни разу не встал раньше меня, вот чудеса. Сползаю с кровати, иду на кухню. День начался. Мишка на куне с телефоном. Его русые волосы торчат от сна в разные стороны, ну какой он милый. Милый…

- Милая, ты же знаешь, я женился на ней только ради тебя. Чтоб быть рядом с тобой. Я не могу терпеть эту пытку. Я устал. Она хорошая, милая, но я не люблю ее. Мне ее жаль.

Ужас, боль смятение, непонимание. Миша в одних трусах сидит на кухне и изливает душу телефону.

- Не отговаривай меня, это бесполезно. Я подал на развод. Я не могу с ней жить. Прости. Я люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. Прости любимая. Но я пытался.

- Миша, - мой голос звучит сдавлено, слова даются с трудом, - что это ты говоришь? – надежда на шутку теплится в моей душе, вот же ж дура.

- Ань, я, - Миша поднимает глаза от телефона и с испугом смотрит на меня, - я…

- Что ты сказал?

- Я сказал правду, - жмет на отбой и смотрит мне смело в глаза. – Я сказал правду.

- Какую, какую правду.

- Я люблю другую женщину, всегда любил. Я с тобой из жалости. Но я устал – не могу. Прости, прости если сможешь, но ты мне не нужна. Никогда не была нужна!

Он кричит, швыряет мне в лицо свою правду. За что? Что тогда было все эти три года? Для него, для меня? Игра в семью? Благотворительность? Что? Одни вопросы и никаких ответов.

- Не люблю и прости, - Миша повторяет это как болванчик.

Сквозь пелену слез, вижу, как он судорожно кидает в сумку свои вещи, попутно выгребая наличные деньги из шкатулки с деньгами. А я плачу, ничего не могу понять. Или не хочу?

- Это какой-то бред, фантасмагория, Миша, Миша! – хватаю его за руку, пытаюсь остановить, но все бесполезно, он отшвыривает меня как старую тряпичную куклу.

-Черт, из-за твоей истерики, даже зубы не почистил! Где мой галстук, этот зеленый совсем не подходит.

- Он болотный.

- Не беси, Ань, где мой серый галстук?

Меня накрывает волна бешенства, злобы, отчаяния, вываливаю его шмотки из шкафа. Все подряд - что попадаются под руку. В этом безумном хламе у мужа получается, к моему удивлению, найти свой чертов галстук. Вот паразит. Но завязывать он их так и не научился, криворука. У него хватает наглости еще и попросить меня о помощи.

- Аня, ну помоги мне его завязать, будь человеком!

- Я, человеком, Я?

Бью его наотмашь по лицу, по голове, по рукам спине. Руки горят от боли, но продолжаю его бить. Миша пытается увернутся, отпихнуть меня, что в конечном итоге у него и получается. Хватает пальто, ботинки, к ключам от машины я успеваю первой.

- Она моя, - кричу ему в лицо.

- Да подавись ты ей, истеричка! – Миша хлопает дверью, обрывая стуком двери мою любовь, наш брак, совместную жизнь.

А я как последняя дура, с ключами в руках, рыдаю, сползая по стенке в прихожей вниз. И плачу, плачу, плачу.

Наливаю кофе – плачу, умываюсь, плачу, натягивая бежевый спортивный костюм (плевать мне сегодня на дресс-код) – плачу, включаю автозапуск машины – и снова плачу. Мне кажется я буду плакать теперь всегда.

Немного успокоиться получается лишь на парковке перед офисом. Телефон светится в сумочке, на автомате отвечаю на звонок.

- Алло, Анечка – голос свекрови неприятно отзывается в виске тупой болью, - Нюсенька, доченька. Тут такая беда случилась …

- Беда у нее, это у меня беда! Ваш сын меня бросил! Кто, кто она, кого он любит?

Но Инна Ивановна всегда слышит только себя.

- Деточка мне нужно тыщ двадцать, срочно переведи пожалуйста, ты же знаешь как Машеньке идет розовый …

- Хорошо, - привычно соглашаюсь, и нажимаю отбой. Перевожу привычно деньги, и на входе в кабинет меня догоняет сообщение от Инны Ивановны: «Дура! Он ВСЕГДА любил твою сестру!» и пару радостных смайликов.

Дура? Я ДУРА?! Какая же я дура! Я очки дома забыла. Совсем к вечеру ничего видеть не буду. И начинаю истерично смеяться.