Работа над ошибками.

Старый знакомый.

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Сперва взаимной разнотой

Они друг другу были скучны;

Потом понравились; потом

Съезжались каждый день верхом,

И скоро стали неразлучны.

Так люди (первый каюсь я)

От делать нечего друзья.
А.С. Пушкин (наше все)

С Наташенькой Кругловой, мы вместе сидели за одной партой с 7-го класса, вместе сдавали ОГЭ, вместе сдавали ЕГЭ, вместе поступили в университет, правда я - на бюджет (жизнь не оставила мне выбора), Наташа -платно (у нее с выбором было чуть проще). Учиться вместе мы еще решили, в тот далекий год, когда оказались вместе за одной партой. И проявил редкую для современного мира и своего юного возраста твердость, не свернув с пути совместной учебы до конца. Решить два варианта контрольной по математике – это Аня, нарисовать справку об освобождении по физкультуре, чтоб сбежать с урока в кино – это Наташа. Написать шпоры, это я, пронести их на экзамен – это Ната. И самое забавное, вне учебного процесса наши пути расходились, она гуляла с друзьями, я помогала с бумагами на фирме отца.

Но наконец наступил, то счастливый день, когда нас отправили в Москву, учиться. Подруга была счастлива до одури, что ее наконец отпустили на свободу, да не просто на свободу, а в Москву! Столицу мира! Отпустили правда со мной, и с условием что и учиться, и жить мы будем вместе, и до первой Наташиной «двойки».

- Анечка такая серьезная девочка. Ты должна брать с нее пример. – напутствовала ее мать на прощание, - глупостями ее голова, в отличии от тебя не забита, держись ее крепче, и диплом глядишь получишь.

Натуся с мамой не спорила, но и пример брать не спешила. И Слава Богу! А то нам было б просто не о чем поговорить.

Но хорошая учеба и совместное проживание, было не единственным условием свободы Кругловой. Приставлены к нам няньками были дальние Наташины родственники, в то время доучивающиеся в Москве, братья Фрейдины. Вадим и Владимир.

Братья Фрейдлин – воистину золотая молодежь нашего города. Богатые, красивые, умные, успешные, на этом их схожесть с мажорами в классическом понимании этого слова закончилась.

Вадим сама доброта и отзывчивость, не может спокойно пройти мимо чужой беды, и ему все равно, котенок это, вшивый старый пес, бабушка или красивая девушка. Но если честно, красивых девушки в списке его добрых дел было больше, чем некрасивых бабушек. Мне с подругой тоже хорошо доставалась от его благотворительности, театры, выставки, рестораны, светские мероприятия (как он только доставал пригласительные!) – он водил нас с подружкой всегда за свой счет. Плюс цветы на 8 марта, духи и прочие безделушки, просто как знак вежливости.

Владимир, его полная противоположность – жмот и скряга, смотреть на то, как он расстаётся слышней копейкой, можно бесконечно. Это весело. Но если быть честной до конца, экономил он в основном всегда на себе, на мне или Наташе это не сильно отражалась, особенно в первые два года, пока с нами был Вадим. Но и потом, оставшись только с одной нянькой Володей, мы продолжили тот же образ жизни, только уже за счет другого брата. Были маленькие изменения: ресторан стал столовой, театры – телевизором дома, светские мероприятия Вова на дух не переносил. А в остальном, до возвращения Володи домой, мы редко расставались. Триумвират, сказали бы римляне. Что было очень удивительно. Ибо с каждым годом наше тройственное различие усиливалось - язва Наташа, зануда Володя и гасящая конфликты Аня. Убила бы их… всех.

Из Москвы мы уезжали все вместе, мы с Наташей с дипломами, а Владимир еще и опытом работы в одном из лучших архитектурных бюро столицы. И с этого момента наши пути разошлись. Не видела Вову пять лет, пока не проснулась холодным июньским утром, в его квартире, в его кровати, в его объятьях с головной болью, все еще пьяная. Счастье, что мы оба в одежде… и обуви! Рядом с кроватью две бутылки от вина и одно от шампанского.

- Доброе утро, Нюся, - это прям удар в спину.

- Оно недоброе! - пыхчу в ответ.

- Открою тебе тайну, Гаврилова, - смеется Вова, глядя на экран своего мобильнка, - Оно и не утро уже.

- Твою ж … - ругаюсь то ли на него, то ли на себя, то ли на это чудесное неутро.

- Вино запрещено, но есть четыре «но»: Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино. При соблюдении сих четырех условий Всем здравомыслящим вино разрешено. – цитирует Омар Хайяма Фрейдлин, эрудит, чтоб его, - Но пить надо меньше…

И тут с чудовищным похмельем в моей памяти всплывает самая ужасная часть прошлого вечера. Я все ему рассказала. Все про свою вторую жизнь.

- Ты куда так пьешь, Аня?

- Я боюсь заснуть, а вдруг не проснусь. Я же умерла … А это знаешь Володя страшно, так страшно умирать, а вдруг -это все мне только кажется - умирающей там. Закрою сейчас глаза и все - конец. Конец моего пути.

И я ему потом ВСЕ рассказала. ВСЕ! Что произошло со мной за последние три года. Без утайки. О своем ужасном браке, о мачехе, что пыталась его, Володю разорить, зато что он не ответил Лизе взаимностью, о Вадиме, на которого потом переключились две эти ведьмы. О том как меня втянули в аферы, а я, а что я - сама виновата. И что я дура и хочу все исправить. Но я боюсь, что я умерла…, может он забыл, все ж для непьющего человека, но вчера не плохо так накатил - две бутылки вина.

- Не смотри на меня так, самое страшное уже произошло на сегодня, Нюсь.

- Что? – не понимаю я.

- Ты не умерла. Хотя и вид у тебя нецветущий.

Привычка – вторая натура. Вот и я пыталась, по старой памяти прошлой супружеской жизни, приготовить завтрак на чужой кухне. Но мне этого не позволили. Моя попытка похозяйничать на чужой территории пришлась Вове не по душе. В результате, я была оттеснена к столу и мне приказано было ждать.