Работа над ошибками.

Немного романтики и любви.

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу — и значит, я люблю!
Я люблю — и, значит, я живу!

В.С. Высоцкий

Я очень хотела поехать к деду и вытряхнуть из него все тайны. Чертов лжец. От удушающего сознания всеобщей вселенской лжи, хотелось кричать, топать ногами и звучно в голос рыдать.

Мое истеричное состояние было не лучшим из возможных состояний для общения с таким прожженным циником как мой дедушка. И потому Володя посадил меня в машину и повез загород, отдыхать, дышать, наслаждаться прекрасным творениями природы и человека. А точнее, в недавно отреставрированное поместье Ивана Петровича Рыкова. Мы решили погулять по парку, по дому, Вова даже обещал покатать меня на лодке.

Но в начале все же следовало переодеться, я решила, что белая футболка, джинсы и спортивные босоножки – лучше, чем туфли на шпильке и коктейльное платье. В квартире мне пришлось побороть очередное желание пообщаться с дедом, ну хоть по телефону. Сдержалась, и от греха подальше, я не только сбежала побыстрее из квартиры, но и оставила свой мобильный телефон за семью замками.

Во дворе меня ждал сюрприз, Фрейдлин был не просто за рулем машины, он был за рулем белого кабриолета.

- Что, прокатимся с ветерком, малыш?

- Вау, я никогда не каталась на таких машинах!

От восторга я не могла заставить себя спустится с крыльца, так и застыла с открытым ртом, восторженная идиотка.

- Откуда она у тебя?

- В прокат взял, - смеется Вова, - запрыгивай, погнали. Видно, что не каталась раньше. Волосы в хвост собери, а то через пару километров на чучело будешь похожа.

Все-таки, жизнь прекрасна и удивительна. Как приятно чувствовать себя молодой, здоровой и любимой. Ветер и солнце играет у тебя в волосах и душе. Блики солнца разливаются в каждом миллиметре твоего тела. Мне не хотелось одевать солнцезащитные очки, мне хотелось щурится от солнца, от ветра, от жизни. Душа пела о любви, и я впервые за долгое время не вздрагивала, когда по встречке ехал черный внедорожник. А еще я пела всю дорогу, а жених терпел, и даже временами подпевал. Нам было весело.

Вот только у закрытых парковых ворот поместья, мне взгрустнулось.

САНИТАРНЫЙ ДЕНЬ.

Нерадостные новости. Но Владимир меня быстро успокоил и приободрил.

- Нормально все. Сейчас нас пустят погостить.

Он сделал пару звонков и минут через десять, ворота открылись, и мы поехали прямо к помещичьей усадьбе, расположенной в центре весьма живописного и ухоженного парка.

- И как тебе это удалось?

- Мы с Антоном принимали участие в реставрации и не только. Спонсоров искали, даже в Москве. У Скворцова оказались связи в ЮНЕСКО. Теперь директор музея-усадьбы - наш друг.

- Круто. Интересно было?

- Что?

- Реставрация.

- Было интересно. С чего начнем осмотр?

- С дома.

Владимир легко поднялся по ступенькам парадного крыльца и открыл входную дверь.

- Приглашая Вас, Анна Петровна, на экскурсию в усадьбу известного деятеля Елизаветинских времен, ученного, краеведа и первооткрывателя Рыкова Ивана Петровича, первого академического корреспондента Императорской академии наук и художеств в Санкт-Петербурге. Рыков Иван Петрович - ученый, из простых, как Ломоносов, академик.

Володя рассказал, когда и как, да из чего строилась усадьба, кто ее архитектор. Какие реставрации проводились. Давал пояснения по мебели и отделки комнат. Я же молча наслаждалась голосом своего экскурсовода, мало что, запоминая из того, что он мне рассказывал. Я все же далека от этой темы. Но его бархатный голос и горящие глаза меня завораживали больше, чем обстановка 18-19 века. В обычной жизни Владимир редко был многословен.

В парадной гостиной я решилась прервать Вову, мой взгляд зацепил портрет первого хозяина дома. Портреты как оказалось единственная доступная моему пониманию живопись.

- Из гильдии купцов, а какое благородное лицо. И жена красавица. – не удержалась я от комментария.

- Видно, аристократизм, это ум. Глупые люди редко выглядят благородными.

Блуждая дальше по дому, я еще послушала про особенности классицизма в России пятидесятых годов 18 века, и посетив еще пару комнат второго этажа, мы наконец оказались в картинной галерее выставленного в усадьбе современного художника. Небольшая личная выставка художника, проведшего реставрацию картин поместья.

Вероника Александровна Фадеева

Имя дня, и здесь она. И фото ее здесь есть. С фотографии на меня смотрит молодая, красивая женщина, и кого-то мне напоминает. Очень похожа, я помню эту улыбку. Так улыбалась моя мама. Ксения.

- Пойдем, подышим. – Вова можно сказать вытолкал меня на улицу.

И мы пошли по дорожкам сада, вдыхая сладкий аромат тубероз и первых хризантем, без слов, держась за руки, и погруженные каждый в свои думы.

Но разве могут двое влюбленных долго грустить или думать о чем-то серьезном, в теплый летний день, на поляне из нежных луговых цветов.

- Скажи, в прошлом будущем, у тебя была девушка?

Володя внимательно посмотрел на меня и тихо ответил.

- Нет, они мне все не нравились. – и тут же сгреб меня в объятия на ушко добавил, - А ты мне нравишься, очень.

Мне захотелось рассказать, как мне нравится он, его бархатный голос, его чеканный профиль, его немногословность, его запах, его руки, а точнее его объятия. Что мне нравится засыпать и просыпаться рядом с ним, нравится, как он готовит завтрак для меня, нет ничего в нем, чтобы мне не нравилось. Мысли рвали мне сердце, всего что я говорила мне было мало и недостаточно, любовь на выдохе и вдохе.

- Спасибо Богу, за этот второй шанс. Что у меня есть этот шанс сказать тебя, Володя, я люблю тебя. Нет я всегда любила тебя, сколько тебя помню. Спасибо, что помог понять это.