Работа над ошибками.

Правда и ее последствия.

Цените того, кто поворачивает для вас время вспять.

Анатомия Грей

Как начать разговор с дедом я не представляла, или в лоб сказать ему, что я знаю и воззвать к его чувствам, или .. пойти путем намеков, недосказанности, тонко расставляя ему ловушки, и с наслаждением смотреть как он будет выкручиваться и лгать?

Какой путь лучше прямой и быстрый, но с шансом, при том весьма вероятным что тебя пошлют или долгий и запутанный, зато с шансом, что дед запутается и проболтается добровольно? Я не знаю. Не решила даже к вечеру воскресенья, когда рулила к дому деда. Чайку решили вместе попить, поболтать. С меня торт, с него чай.

Дежурные приветствия и скупые родственные поцелуи и объятия плавно перешли в нашем разговоре к обсуждению моей будущей свадьбы.

- Неплохой парень – твой Володька. И кровь у них хорошая, семья приличная. Да и сам он парень цельный достойный.

Дед отрезал себе довольно большой кусок «графских развалин», да еще и чай посахарил.

- Тебе не много сладкого, дед? Диабета не боишься?

- А что уж терять, через три года восемьдесят. Чего мне уж бояться? Давай о вас молодых поговорим. О вашей свадьбе. Мы с Зиной … - дед сказал на автомате, но сразу резко поправился, - Моисеевной решила свадьбу вам оплатить на пополам – наш подарок.

Ого, вот видно сразу – одобрил Вову. С Мишей не то что что-то оплатить, на свадьбу нашу не пришел. А тут такая щедрость!

- С Зиной.. Моисеевной? Вы давно знакомы с бабушкой Володи?

- Да всю жизнь, что уж скрывать. Великая женщина. Всю фирму свою, да и семью – вытащила, сколько раз погибнуть им всем не дала. Кирпичи на стройке в девяностые таскала. Мало было прихватизировать, СМУ свое, надо было его еще удержать. Время было. Зинка Лапина - мечта моя, Какая в юности была – фея.

Черт, мне трудно представить главу дома Фрэйдлин феей. Но у каждого свои вкусы. Дед же продолжал придаваться воспоминаниям.

- Ухаживал за ней еще в конце пятидесятых, о свадьбе мечтал, но не сложилось. С мужем ее мы одноклассниками были, вот на свою беду и познакомил с Эдиком. Месяца не прошло -бац - шафер на их свадьбе. Там бабку твои и повстречал, царствие ей небесное. – дед неловко запнулся на полу слове.

Бабку? Какую из? И тут набралась решимости и в лоб спросила.

- Кто такая Вероника Александровна Фадеева?

Вот хоть бы побледнел или покраснел, ну хоть как-то потерял краски в лице. И бровью не повел, вот это выдержка. Задумался, молчит, думает, что сказать.

- Я знаю, что ты мой дед. Родной дед. Может расскажешь мне правду. Я имею же право на правду о себе, так ведь? – решаю идти до конца.

- Да, внучка, конечно. – дед натужно улыбается и гладит меня по голове. – Давно надо было рассказать.

- Слов не находил?

- Храбрость потерял. Пойдем, в кабинет ко мне. Альбомы тебе все отдам, рассказывать надо в лицах. Мать твою родную покажу и бабку.

- С ней на свадьбе познакомился?

Николай Степанович горько засмеялся.

- С ней, с Риткой. Красавица была и огонь, и умная, но такая своенравная. По партийной линии пошла.

Мы прошли в кабинет, дед вывалил на стол стопку альбомов семейных, которые я не один раз листала, и совершенно мне незнакомых. Начала с незнакомых, с одной из фотографий на меня смотрели три девушки, в скромных платьях, с косами, с улыбками. Двух приглядевшись я узнала, Зина Фрэйдилг и жена деда, а другая с косой в виде короны была мне незнакома …

— Это твоя родная бабушка, - указал он на нее, - Маргарита Львовна Фадеева. Грешен был. После свадьбы загулял с обеими подружками Зины. Обе мне нравились, красивые, милые и такие разные. Липочка такая милая домашняя, а Рита – огонь, фейерверк, деятельная, пробивная. Зину напрочь забыл, отболело. Но жизнь легче не стала, определится все никак не мог. Любил обеих.

— Вот бы объединить – идеальная жена?

Дед расслабился и тихо засмеялся.

- «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась».

- Классика – это вещь!

- Но все само решилось. Рита меня бросила.

- Узнала?

- Нет, - дед усмехнулся, - Карьеру хотела делать. Сказала, что не может мне быть хорошей супругой, тем более супругой врача. Не хочет, да и не может во мне раствориться. Ушла. Женился на Липе, Ксюша народилась. И вроде все складно было. Но назначили меня главврачом поликлиники, где работал, пришел по делам в райком и раз, столкнулся с Ритой. Закрутилось у нас. И стал я к стыду своему на два дома жить. Ника родилась. Тяжело все это. Уйти к Рите хотел, но она сказала, что матерью одиночкой ей выгоднее. Ни уволить, ни сократить ее не рискнут на тот момент уже в горкоме. А вот с женщиной, разбившей семью сделать можно все и уволить и из партии выгнать. И знаешь, Аня, так мы и зажили один муж на две семьи на долгие годы. Я главврачом в облбольнице стал, Рита в строительном отделе горком возглавляла. Жизнь летела. Девчонки школы окончили, Ксеня замуж за этого гнилого слизняка, отца твоего, вышла. Перестройка началась. Страна трещит, рушится - а у нас наша - странная семья.