Работа над ошибками (puzzle)

Глава 10

Утро, однако, внесло в намеченные планы свои коррективы.

Алексей проснулся рано и, наскоро перекусив, направился к дому участкового. Войдя во двор Спиридоновых, он увидел там восемь мужиков и парней – добровольцев для поисков Кольки. Мужики молча курили, парни вполголоса переговаривались. Все они прислушивались к чему-то, происходящему в доме. Увидев Алексея, все разом обернулись к нему. Он поздоровался и зашел в дом. И застал там странную картину.

Если бы не серьезность ситуации, Алексей бы, наверное, не удержался от смеха: по комнатам, подобно гибкой пантере, носилась вчерашняя девушка, причем совершенно обнаженная. Она явно пыталась вырваться из дома, но пути к двери и окнам ей загораживали, растопырив руки, насмерть перепуганные жена, дочь участкового и Мария Пеструхина. А за беглянкой, в одних лишь трусах и майке, носился сам Иван Валентинович, ругаясь на чем свет стоит. Самое смешное заключалось в том, что стоило ему попытаться схватить девушку, как он тут же отдергивал руки, ненароком коснувшись обнаженных женских выпуклостей.

Сама же Илма походила на испуганного загнанного зверька, а еще больше – на птицу, залетевшую случайно в раскрытое окно и мечущуюся теперь в поисках выхода. Большие глаза ее были широко открыты, грудь часто-часто вздымалась, а из горла вырывались стонущие крики на незнакомом языке.

Заметив вошедшего Алексея, девушка вдруг резко остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену. В ее взгляде он прочитал такое страдание, такой призыв о помощи, что, не помня себя, бросился к ней и заключил в объятия. Жар обнаженного женского тела словно перелился внутрь него и забился, запульсировал в висках, в сердце и внизу живота. Почти девять месяцев не обнимавший женщину, Алексей почувствовал сильное возбуждение и совершенно растерялся. Он стал гладить Илму по золотистому ежику волос, ласково приговаривая при этом какую-то чушь. А девушка уткнулась в его плечо и неожиданно громко, в полный голос разрыдалась. Алексей растерянно оглянулся, взглядом ища поддержки у хозяев. Анна Сергеевна тут же подскочила к Илме с халатиком в руках и попыталась набросить его на плечи девушки. Но та, протестуя, дернулась всем телом, и тогда он сам, осторожно разжав объятия, попытался надеть халат на Илму. Девушка снова дернулась, но Алексей, шепнув ласково: «Ну что же ты, глупенькая? Все хорошо, все очень хорошо, надень это, пожалуйста», все-таки сумел нацепить халатик на ее плечи.

Рыдания Илмы вскоре перешли во всхлипы, зато ее стала бить крупная дрожь. Алексей так и стоял с ней посреди комнаты, не зная, что предпринять. Видя, что девушка почти успокоилась, Анна Сергеевна зашептала ему на ухо:

– Пусть полежит, а вы рядом посидите пока. Ну а я сейчас чайку ей сделаю, с травками успокаивающими.

Алексей осторожно повел Илму в соседнюю комнату, к дивану. Девушка не сопротивлялась, покорно ступая босыми ногами по некрашеным половицам, затем безропотно легла. Он накрыл ее легким одеялом и присел на самый краешек дивана. Илма обхватила руками ладонь Алексея и, казалось, успокоилась полностью. Только глаза ее по-прежнему излучали боль и тоску.

Из хозяйской спальни вышел уже полностью одетый участковый. С опаской поглядывая на притихшую гостью, он сказал, отдуваясь:

– Фу-у! Ну и задала она нам сегодня жару! Анна еще у скотины была, я только вставать собирался, вдруг слышу – вскочил кто-то и завыл, как раненная волчица. Я с постели вскочил, гляжу – Илма с себя сдирает ночнушку, что ей вчера Анна надела, и воет! А потом метаться по избе стала. Валька, дочка, перепугалась, тоже в ночной рубашке выскочила, деру хотела дать; только дверь открыла – Илма за ней. Я ору: «Закрой дверь, не пускай ее!», а она тоже орет: «Я ее боюсь!» Хорошо Анна как раз зашла с Марией. Ну, у нас тут эти гонки и начались.

– А с чего это она вдруг? – осторожно косясь на Илму, спросил Алексей.

– А хрен ее знает! Видать, вчерашнее пережитое прорвало. Знаешь ведь, как бывает: человек чудом смерти избежал – пуля по волосам чиркнула, например, так он сначала вроде ничего, крестится да отдувается только, а на другой день – истерика, нервный срыв! Человеческая психика, так ее верти, – тонкая штуковина.

Заметив, что Алексей во время разговора все время косится на девушку, Иван Валентинович заметил:

– Да ты не бойся, не понимает она ничего по-нашему. Это, кстати, очень хреново! Нам бы знать: кто она да откуда – стали бы что-то решать. – Тут он выразительно посмотрел на Алексея и добавил: – Ты вот что, друг... Новое заданье тебе! Я сейчас с мужиками по лесу пробегусь, Кольку поищем, а ты давай – за красавицей нашей поухаживай.

– Но... – что-то, хоть и не особенно категорично, попытался сказать Алексей.

– Никаких «но»! – отрезал участковый. – Если она опять завзбрыкивает – Анне и Вальке с ней не справиться. А тебя, вишь, она слушается. А раз так, может и язык с ней общий найдешь, чего-нибудь разузнаешь. Короче, здесь от тебя пользы больше будет, чем в лесу.

Алексей согласился с доводами Спиридонова. Да ему и не хотелось никуда уходить от Илмы. Но признаться в этом он побоялся бы даже себе самому.

Анна Сергеевна подала в свободную руку Алексея кружку с душистым чаем. Другая его ладонь так и лежала в руках Илмы.