Работа над ошибками (puzzle)

Глава 12

К полудню путники были у цели. Алексей, увидев знакомую гору, почувствовал, как защемило сердце: сразу вспомнился тот поход – три года тому назад; счастье, казавшееся беспредельным и вечным; Лариса... Взгляд невольно споткнулся на стоявшей перед ним девушке, и сердце екнуло снова: так похожа была Илма – особенно сейчас, со спины и в туристско-походном наряде – на Ларису! Точно так же, как тогда Лариса, Илма разочарованно вздохнула, увидев совсем невысокую гору, и сказала:

– Такие горы – у нас не горы. И это не гора, так ее верти!

У Спиридонова округлились от изумления глаза, а сам Алексей поспешно заметил:

– Видишь ли, Илма, то что ты произнесла в конце... так не стоит говорить.

– Но Иван так говорит, когда недоволен чем-то. Я недовольна горой!

– Э-ээ... Иван – мужчина, – стал вымучивать объяснение Алексей. – Из его уст это воспринимается иначе...

– Ваши женщины говорят на другом языке? – удивилась Илма.

– Нет, что ты, – совсем смутился он. – Просто в силу традиций и устоявшихся моральных принципов, некоторые речевые обороты в современном обществе считаются неприличными. Впрочем, данная комбинация слов не является нецензурной, но тем не менее употреблять ее нежелательно. Но когда это произносится мужчиной, так сказать, для... – Алексей защелкал пальцами, подбирая нужное слово, а Спиридонов тут же подсказал:

– Для связки слов.

– Вот-вот! Для связки слов и вообще – для выражения особо ярких чувств и эмоций... – Алексей понял, что порет какую-то чушь и замолчал. А Илма вдруг нахмурилась, а потом неожиданно выдала:

– Пуумаа ии ваак, неекуур таа мужчина, пеелоо туу веуку ремеени эква алуу слово.

– Чего это ты? – испуганно посмотрел на девушку Алексей.

– Что ты понял? – продолжая хмуриться, спросила в ответ Илма.

– Я понял только «мужчина» и «слово»…

– Там, что сказал ты, я поняла тоже только «мужчина» и «слово»!

Алексей, не выдержав, рассмеялся, а потом сказал, извиняясь:

– Прости, Илма! Ты настолько хорошо стала говорить по-нашему, что я совсем забыл о том, что ты еще знаешь очень мало слов. Но я обещаю: скоро тебя будет не отличить от настоящей землянки!

– Зачем? – спросила вдруг Илма, насупившись еще больше.

– Ну-уу... Чтобы легче было общаться со всеми, вообще жить... – промямлил он, понимая уже, что говорит не дело.

– Но я не хочу здесь жить! – громко крикнула Илма. – Я хочу домой!

На ее глазах заблестели слезы, и Алексею показалось, что еще мгновение – и давешняя истерика повторится. А Спиридонов даже сделал непроизвольно пару шагов назад. Но неожиданная вспышка быстро прошла, и девушка улыбнулась сквозь блестевшие еще слезы:

– Простите! Вы хорошие. Но я очень хочу домой! Ведь в этой маленькой горе – вход ко мне домой? –  показав на горный кряж, с надеждой спросила Илма.

– Илма, – мягким, но в то же время не терпящим возражений тоном сказал Спиридонов. – Ты прекрасно знаешь, что мы ни хрена толком не знаем! То есть, мы знаем так же мало, как и ты. Но мы пришли сюда, потому что есть маленький шанс, что именно отсюда появлялись существа не из нашего мира. Мы не знаем, что это за существа; мы тем более не знаем – из твоего ли они мира. Судя по их описанию, скорее всего, нет. Однако, уже то, что ты и они появились у нас почти одновременно, о чем-то говорит. Похоже, что все это как-то связано. Если так – остается надежда, что ты попадешь домой. Но пойми и запомни: никто тебе этого не обещает!

Илма слушала участкового, понурив голову. Некоторых слов она не поняла, но общий смысл сказанного был ей предельно ясен.

– Простите, – сказала она еще раз. – Я все понимаю.

– Ну, вот и хорошо, – почти совсем ласково сказал Иван Валентинович. – И еще, ребятки, не забывайте: мы пришли сюда в первую очередь, чтобы найти мальчика.

После непродолжительного обеда на скорую руку – даже костер разводить не стали, быстро подкрепились бутербродами, запив чаем из термоса, – троица начала восхождение на гору. Склон ее с этой стороны, как уже говорилось, был очень пологим, поэтому не прошло и получаса, как все были наверху. Алексей первым подошел к обрыву, по склону которого он уже спускался когда-то в пещеру, глянул вниз и обомлел: весь огромный каменный «котел», образованный внутренним, скальным склоном горы, больше чем наполовину был заполнен клубящимся пурпурно-сиреневым туманом. Зрелище было поистине фантастическим! Густой, бурлящий туман, или, скорее, некая газообразная субстанция, напоминал собою кипящий черничный кисель; поверхность его безостановочно бугрилась, пенилась, вспучивалась, но все это происходило в полнейшей тишине, нарушаемой лишь взволнованным дыханием трех человек. Верхний край «киселя» достигал как раз входа в пещеру, поэтому создавалось впечатление, что вся эта сиреневая муть выливается прямо из темного отверстия в скале.