Работа над ошибками (puzzle)

Глава 16

Алексей уже хотел спросить о своей догадке напрямую, как вдруг в пещеру ворвались люди. Чья-то сильная рука прижала его спиной к холодному камню, а в грудь уперся острый наконечник заряженной в арбалет стрелы. Приподняв голову, Алексей увидел над собой мускулистого молодого мужчину, почти юношу. Если бы не леденящий взгляд серых глаз, его лицо можно было назвать божественно красивым. Алексею показалось даже, что он где-то его уже видел. Юноша был обнажен по пояс, а по его мощным загорелым плечам струился каскад золотых волн – изумительной красоты волосы ниспадали до прикрытых набедренной повязкой бедер.

– Куулумаа! – грозно произнес красавец, и Алексей радостно вскрикнул: определенно, это был язык, на котором говорила Илма, а значит, они попали именно в ее мир.

– Илма! Илма! – закричал он, кивая в сторону лежащей девушки. Посмотрев туда, он увидел и Лекера, попранного ногой еще одного золотоволосого туземца, приставившего острие длинного копья к горлу поверженного. Третий из напавших склонился над Илмой. Вглядевшись в ее лицо, он радостно выкрикнул, обращаясь к собрату, держащему Алексея:

– Тууа Иилмаа!

Тот сразу отпустил Алексея и метнулся к девушке. Он передал арбалет позвавшему его мужчине, встал на колени перед Илмой и простер к ней руки.

– Иилмаа! Иилмаа! – удивительно нежно позвал он, но глаза девушки оставались закрытыми. И только теперь золотоволосый красавец заметил, что ее нога замотана бинтом, сквозь который проступило пятнышко крови, а рядом валяется окровавленная синяя тряпка.

Юноша взревел, как разъяренный буйвол, в один прыжок очутился возле Алексея, и последнее, что тот успел увидеть, – огромный кулак, стремительно заслоняющий собою все.

Мир вновь ворвался в его сознание словно по щелчку выключателя. В действительности же причиной этому стал шибанувший в ноздри резкий запах. Тотчас во всем теле запульсировала боль; особенно сильно болело лицо и затылок.

Алексей с трудом разлепил один глаз, другой же не открывался вовсе. Над собой он увидел сияющее счастьем, хотя и с тенью тревоги в глазах, лицо Илмы.

– Леша! Здравствуй! Какой ты? – нежно пропела девушка.

– Почти никакой... – машинально ответил Алексей, но быстро все вспомнил и вскочил на ноги. Сразу закружилась голова, и он снова рухнул на лежанку. Да, он успел заметить, что лежит на широкой деревянной лежанке, застеленной чем-то уютным и мягким, в чистой и светлой комнате обыкновенного деревенского дома. Впрочем, не совсем обыкновенного; одних лишь горизонтальных прямоугольников окон, расположенных под самым потолком, было достаточно, чтобы понять это. Но на душе все равно вдруг стало спокойно, а Илма успокаивающе заговорила:

– Леша! Лежи тихо. Все в порядке. Мы дома. Это мой мир!

При этих словах глаза девушки засияли такой неподдельной радостью, что Алексей, преодолев боль, улыбнулся.

– А как твоя нога? – вспомнил он.

– Уже лучше, – радостно кивнула Илма. – Моя мама умеет лечить, и ты все сделал как надо там, в пещере.

– Это не я, а Лекер, – поправил Алексей. – Кстати, о пещере. Кто это меня так припечатал?

Илма виновато опустила голову.

– Это мой брат, Аарнуу... Он подумал, что это вы ранили меня. Хорошо, что от его вопля, когда он на тебя накинулся, я проснулась, а то бы он точно тебя убил.

– А как же Лекер? – снова попытался привстать Алексей.

– Он... в порядке, – слегка замявшись, ответила Илма. – Уже познакомился с моими братьями и куда-то пошел с ними.

– И все-таки мне нужно встать, – сказал Алексей, вновь пытаясь подняться. Но голова опять закружилась и дико заболела, что недвусмысленно намекало на сотрясение мозга.

– На, понюхай еще, – сказала Илма, протянув к его носу влажную тряпочку.

Алексей послушно вдохнул, и опять по мозгам шибанул запах, от которого он и очухался. Сразу стало легче, боль немного отступила.

Он взял ладонь Илмы и благодарно погладил. Девушка посмотрела ему в глаза и сказала:

– Леша, спасибо, что ты спас меня!

И вдруг она быстро наклонилась и поцеловала Алексея в губы. Затем вскочила и быстро вышла из комнаты.

У него перехватило дыхание, а голова закружилась еще сильнее, только сейчас головокружение было не болезненным, а приятным. Алексей прислушался к охватившему его чувству и удивленно хмыкнул. После гибели Ларисы он не то что не испытывал ничего подобного, но сама мысль, что такое может произойти, казалась кощунственной. И вот тебе, пожалуйста!

«Я что, влюбился?» – спросил сам себя Алексей.

«Похоже на то», – ответил себе он.

«Ну, и что будем делать?»

«Будем жить – посмотрим».

После непродолжительного внутреннего диалога он какое-то время лежал, блаженно прислушиваясь к происходящим в его душе и сердце переменам. Затем осторожно опустил ноги с лежанки и, придерживаясь за стену, направился к двери. Выглянув в нее, он прислушался. В доме царила полная тишина.