Работа над ошибками (puzzle)

Глава 30

Можно задумываться о будущем, можно вспоминать прошлое, можно переживать настоящее. Нельзя только до конца понять: а что же оно такое – Время, связывающее все эти понятия неразрывной цепью. Впрочем, почему неразрывной? Просто потому, что так легче думать? Потому, что это если и не объясняет суть Времени, то по крайней мере втискивает его хоть в какие-то логические рамки. Но разве могут для Времени быть какие-то рамки, какие-либо границы? А связь Времени с Пространством? Может, это вообще одно и то же, только в разных ипостасях?

Как бы ни бились философы и ученые над разгадкой тайн Времени, для простого человека вряд ли когда-либо станет доступным его понимание, даже не понимание, а хотя бы осознание в какой-нибудь – пусть даже приблизительной мере.

Иван Валентинович Спиридонов был простым человеком. Говоря откровенно, он никогда в своей жизни не задумывался, что такое Время. Сама постановка этого вопроса его просто удивила бы, настолько очевидным казался ответ. Было вчера, есть сегодня, будет завтра – чего тут мудрить? Да и о Пространстве Иван Валентинович не сильно задумывался: что-то далеко, что-то близко, что-то высоко, что-то низко...

И вот – все оказалось не совсем так просто, а точнее, совсем непросто. Мир если не перевернулся теперь в глазах Спиридонова, то уж точно перестал казаться простым. И, что самое интересное, Иван Валентинович не только не испугался этого, а, напротив, заинтересовался и даже попытался делать некие умозаключения и выводы. И, если с пространственными парадоксами он более-менее разобрался, то Время, а особенно «больное» Время «серого мира» сыграло с ним совершенно непонятную шутку.

Иван Валентинович стоял на проезжей части улицы, уперев в бока руки и поджидая быстро надвигающийся на него задом автомобиль. Конечно, было жутковато, но за исполнением «фокуса» наблюдали Алексей с Илмой, поэтому Спиридонов не хотел смалодушничать. Лишь когда кузов «микроавтобуса» подлетел к нему вплотную, он непроизвольно зажмурился. Удара он не почувствовал, зато появилось ощущение падения, точнее, полета. Моментально открыв глаза, Спиридонов увидел, что падает на деревья. Инстинктивно ухватившись руками за мелькнувший перед глазами сук, он понял, что висит на березе. Обыкновенной, земной березе! А вокруг шумел листвой и ветвями такой же родной и обычный земной лес.

Спиридонов огляделся и даже присвистнул: он находился совсем недалеко от горного кряжа с Чертовой пещерой, откуда совсем недавно началось это странное путешествие. «Эк меня вышибли, – подумал участковый, – как пробку из бутылки!» Он быстро спустился с дерева и призадумался.

Странно, думал он, почему я не появился в том же месте, откуда начался наш переход? С другой стороны, и выбили «на той стороне» меня на определенном расстоянии от «точки входа»... И, похоже, эти расстояния-то одинаковые! Значит, не обязательно «прыгать» из мира в мир только в вершинах треугольников? Или это произошло из-за столкновением с автомобилем, едущим задом наперед? Впрочем, чего гадать? Нужно возвращаться к ребятам.

Приняв такое решение, Спиридонов зашагал к выходу из леса – в сторону горного кряжа. Уже через несколько шагов у него появилось неясное тревожное чувство. Что-то было не так... Непонятно что, но не так. Наблюдательность являлась неотъемлемой частью Ивана Валентиновича, ведь он был все-таки полицейским, к тому же, сельским жителем, поэтому подсознательно, интуитивно он ощущал некую неправильность происходящего, хотя и не мог пока осознанно пояснить, в чем эта неправильность заключается. Хотя... Взглянув на небо, Спиридонов увидел, что все оно затянуто сплошной серой облачностью, и вообще – было довольно прохладно. Но ведь всего пару часов назад здесь стояла ясная, солнечная погода. Впрочем, это же Север. И тут, выходя уже из леса к подножию горы, Иван Валентинович замер, уставившись на землю.

Это было место их последнего привала. Вот здесь, на пенечке, сидела Илма, здесь – Алексей Белозеров, а вот тут, возле ольхового куста, он, Спиридонов, прикопал, поддев ножом дерн, послеобеденный мусор. И этот кусок дерна был сейчас пожелтевшим. Но ведь прошло два, от силы три часа! Трава была абсолютно зеленой, это участковый отчетливо помнил. А теперь, судя по ее виду, со времени их обеда прошла как минимум неделя, а то и дней десять!.. Не доверяя глазам, Иван Валентинович приподнял пожелтевший кусок дерна и увидел кусок совершенно размокшей газеты и заплесневелую шкурку колбасы.

– Так его верти… – пробормотал он. – Это ж как меня швырануло!

И тут он с ужасом понял, что все эти дни, пролетевшие для него за одно мгновение, Алексей с Илмой провели в чужом мире. И Колька, самое главное, Колька не найден! А может, они уже вернулись?

Спиридонову очень захотелось броситься бегом домой, в Никольское, чтобы проверить эту вспыхнувшую вдруг надежду. Но он быстро осадил себя, понимая, что пока доберется назад, пройдет очень много времени, которого и так уже столько потрачено впустую!.. И потом, если окажется, что Белозеров не возвращался, что Колька не найден – как он все это объяснит дома? Там и так уже все, наверное, поставлено на уши фээсбэшниками, а если он им начнет заливать про треугольники, иные миры, пропавшее, текущее вспять время… Участковый даже поежился, представив эту картину. Дурдом обеспечен, если не хуже. Нет, надо снова лезть в этот сиреневый «кисель»!