Работа над ошибками (puzzle)

ПРОЛОГ

Сашка Ефимов ехал домой. Мотоцикл довольно и жизнерадостно тарахтел мотором. Доволен и жизнерадостен был и сам Сашка. Не зря он мотался за тридцать километров – в Васино, на дискотеку! Да что там дискотека – обычные «дрыгалки» под хрипящие колонки древнего магнитофона с самодельным усилителем. Самое главное – Катька! Долго она упиралась, рыжая краля, почти месяц Сашка ее «уговаривал», сколько бензина за это время сжег, мотаясь в Васино, сколько «фонарей» навешал местным Катькиным хахалям, а все-таки добился своего! Еще на дискотеке, тиская упругое девичье тело, Сашка понял, что сегодня все решится – уж больно безропотно сносила Катька эти тисканья, и даже сама все плотнее и плотнее жалась к нему своим жарким телом. А потом... Ух! Душистый сеновал, мягкое, свежее сено, не менее мягкое и опьяняюще свежее Катькино тело... Все! Катька теперь его, Сашкина!

Сашка снова и снова поминутно вспоминал, переживая в памяти события сегодняшнего вечера. Он ехал, почти не глядя на дорогу, потому что перед глазами его была Катька – обнаженная, с распущенной гривой рыжих волос, красивая до умопомрачения. «Что же теперь делать? – размышлял Сашка. – Жениться на Катьке, или погулять, а там видно будет? Так ведь опасно оставлять ее в Васине – сколько там кобелей-то местных! А жениться – тоже пока не сильно охота...»

Так, за прекрасными видениями да трудными размышлениями Сашка совсем перестал следить за дорогой, выхватываемой конусом света фары, словно фрагменты лунной поверхности под фотокамерами «Лунохода». Да и зачем, по сути, было за ней следить? Дорогу эту – каждую ее кочку, каждый камешек, каждый подъем-поворот – Сашка давно знал наизусть и мог бы, наверное, проехать по ней с закрытыми глазами. Вот громыхнула под колесами мотоцикла заброшенная узкоколейка: значит, через пяток километров смешанный лес кончится, начнется сосновый бор, а сразу за ним – Никольское. Мать переживает поди – времени скоро три, а он в час обещал приехать... И ведь никак ее не убедить, что незачем так над ним трястись, не маленький ведь – армию отслужил; а она все за свое: в армии цел остался, не дай бог дома что случится! Устал он с ней спорить. Нет, жениться все-таки надо!

Сосновый бор между тем так и не начался. Зато побежали вдруг по сторонам дороги, выхватываемые лучом света, деревенские избы. Но это было не Никольское. «Что за черт!» – ругнулся, резко тормозя, Сашка. При этом он забыл выжать сцепление, и мотоцикл, дернувшись, заглох. Вокруг сразу же повисла глухая тишина. Лишь в ушах слегка еще гудело от недавнего шума мотора, да звенели, слетаясь на неожиданное пиршество, комары.

Он, не слезая с сиденья, дернул ногой пусковой рычаг. Мотоцикл затарахтел как-то неуверенно, казалось, даже испуганно. Еще не испуганным, но уже вполне озадаченным был и сам Сашка. «Нет же больше ничего до Никольского! – стал убеждать он сам себя. – Чучерино я уже проехал... Или нет? Как нет, когда «железка» уже была, а она – после Чучерина. Тьфу, лешак, заморочила мне Катька голову! Да это же Быково! Значит, я Никольское промахнул – и не заметил. А может, и уснул за рулем, на «автомате» ехал...» Сашка, сообразив, где находится, с облегчением засмеялся. Быково было всего в километре за Никольским.

Развернувшись на месте, «на левой ноге», Сашка погнал назад. Хоть объяснение случившемуся он и нашел, на душе все равно почему-то стало тревожно. Теперь он уже очень внимательно смотрел на дорогу. Промелькнул перечеркнутый указатель с надписью «Быково», дорога пошла через поле, затем вокруг замелькали в луче света стволы деревьев – грунтовка углублялась в лес. Сашка проехал еще машинально с полкилометра, а потом вдруг опомнился: «Какой на хрен лес! Где Никольское?!» Мотоцикл между тем вновь громыхнул по рельсам узкоколейки. Сашка в зарождающейся панике чуть не выпустил руль. Переднее колесо вильнуло к обочине, но Сашка сумел затормозить у самого края дороги.

Несмотря на ночную прохладу, ему стало жарко. Он вытер со лба пот и начал лихорадочно соображать: «Куда же девалось Никольское? Ну, один раз я еще мог промахнуться, но назад-то я возвращался в здравом уме! Ладно, выпил я перед дискотекой грамм двести, так ведь давно все прошло. Не иначе и правда лешак меня заплутал». Сашке живо вспомнились рассказы матери, как леший, или, по-вологодски, «лешак», может закружить в лесу путников, почему-то не понравившихся ему, и они снова и снова будут возвращаться на одно и то же место... Но то в лесу, там для неопытного человека все деревья кажутся одинаковыми, ориентиры теряются, и без лешего можно легко заблудиться. Иное дело дорога, если она есть – то есть, и если пятьдесят или сколько там лет она проходила по одному месту, то за ночь изменить свое направление ну никак не сможет!

Между тем понемногу начинало светать. На душе у Сашки тоже появилась узенькая полоска зари-надежды. «А вдруг все же на меня так Катька подействовала? – подумал он. – Недаром ведь рыжая, небось колдовская кровь в жилах течет. Приворожила меня, а потом наколдовала чего-нибудь, чтобы домой вернуться не смог. Не, Катенька, рыжая моя краля, я домой дорогу всегда найду! Вот сейчас рассветет чуток, и поеду тихонечко». Сашка достал сигарету, не спеша закурил и принялся ждать, пока бледнеющее на востоке небо не осветится настолько, чтобы можно было хорошо видеть дорогу, ведущую к дому.

Его стало клонить в сон; он слез с мотоцикла, поставил его на подножку, а сам умылся холодной росой с травы. Стало полегче. Покурив еще, Сашка решил, что можно уже и ехать; светлая лента дороги стала уже вполне различима. Заведя мотоцикл, он тронулся с места и покатился тихонечко, на второй передаче, внимательно вглядываясь в дорогу и ее окружение.