Работа над ошибками (puzzle)

Глава 3

Спиридонов не знал, что делать. Он честно и откровенно признался себе в полной беспомощности. Он не владел ситуацией. Мало того, он ее совершенно не понимал.

Участковый, отрешенно глядя под ноги, угрюмо брел к своему дому. Сзади, как стадо за пастухом, шли односельчане.

Но в Никольском оставались и те, кто либо почему-то ничего не слышал и не видел, либо просто не осознал еще, что случилось нечто небывалое. Поравнявшись с одним из домов, Иван Валентинович увидел, как из него вышла хозяйка и направилась прямо к нему.

– Доброго здоровия, Иван Валентинович, – сказала женщина.

– Здравствуй, Ольга Алексеевна, – мрачно ответил участковый.

– У меня ведь беда, Иван! – горестно закачала головой селянка.

– Да у нас у всех вроде не праздник, – буркнул Спиридонов.

Ольга Алексеевна укоризненно посмотрела на участкового – так, словно тот пустился в пляс на поминках.

– Мой Сашка не вернулся вчера с танцулек!

– Е-мое, Ольга, – поморщился участковый, – какие танцульки, о чем ты? Ты что, не видишь, что творится?

– Да по мне хоть трава не расти! – сердито ответила женщина. – Мне сын всего дороже!

– Ну так что, объявлять сейчас розыск? – тоже рассердился Спиридонов. – Пропал мальчик Саша Ефимов двадцати одного году, особые приметы: два метра росту и шесть пудов весу. С вот такими кулачищами! Пошел на танцы, да девки защекотали. Отстань, Ольга, не до глупостей сейчас!

– Глупости?! – вспыхнула женщина. – Ну, погоди, Спиридонов! Я буду жаловаться на тебя начальству!

– Жалуйся, – вздохнул участковый. – Я и телефон тебе могу подсказать...

И тут он вдруг понял, что это ведь выход: позвонить начальству, обо всем доложить – пусть у них голова болит, пусть разбираются! У них и звания повыше, и зарплата поболе.

Спиридонов чуть не бегом бросился к своему дому, не обращая внимания на злобные выкрики Ольги Ефимовой за спиной. Увы, надежда погасла столь же быстро, как и вспыхнула: телефон молчал. Не было не только гудков, но даже и шороха.

– Так его верти! – ругнулся Иван Валентинович, но спасительная мысль о начальстве не покинула его. Спиридонов стал быстро переодеваться в форму с намерением самолично ехать в город. Здесь он все равно никому ничем помочь не мог, да и помогать пока особо было некому – если только Сашку Ефимова искать под подолами у девок. Вообще-то Спиридонов был готов сейчас ехать куда угодно, лишь бы подальше от этого безумия, лишь бы хоть что-то делать, а то ведь недолго и умом тронуться от такой катавасии!

Полицейский «УАЗик» взревел и, подняв столб пыли, помчался в сторону Васина. Иван Валентинович откинулся на спинку водительского сидения и блаженно улыбнулся. Ровная, наезженная грунтовка весело бежала под колеса. По обеим ее сторонам мелькали стройные, могучие сосны. На душе стало уверенно и спокойно. Все возвращалось на круги своя. Утренние события в Никольском казались кошмарным сном. Сном – и не более того!

«Может, напрасно я еду? – подумал Спиридонов. – Может, и правда все мне только приснилось? После приключений с Колькиными поисками и не такое может присниться». Но стоило Ивану Валентиновичу бросить взгляд на небо, как он только замычал от досады: никакой это не сон! Небо было хуже некуда: светло-серым, почти белым. Отвратительным было небо – чужим, незнакомым.

А дорога все бежала под колеса «УАЗика», сосновый бор сменился смешанным лесом, а этот лес, в свою очередь, неожиданно и резко сменился... пустыней. Но пустыней не песчаной, а какой-то серой и ровной, словно покрытой высохшей глиной – да так оно, вероятно, и было.

Спиридонов остановил машину. Дорога кончилась. Можно, конечно, было ехать и без дороги, только вот куда и зачем? Иван Валентинович не спеша, с апатичным спокойствием вышел из машины, закурил, не осознавая этого и не чувствуя вкуса и запаха табачного дыма, и лишь когда окурок обжег пальцы – матюгнулся и немного пришел в себя.

Участковый огляделся и увидел, что неведомо откуда взявшаяся пустыня тянется до самого горизонта, линия которого находилась неестественно близко. Пустыня простиралась также и справа, и слева; правда слева у самой границы земли и неба виднелись нагромождения камней, похожие издали на неуклюжие хижины. Сзади же стоял родной лес, край которого словно отчертили по линейке, настолько он был ровен.

Иван Валентинович отчетливо вдруг понял, что ни к какому начальству ему теперь не попасть, но все-таки машинально сделал несколько шагов вперед, словно высматривая дорогу, которой, разумеется, не было и быть не могло. Хотя нет, была дорога… Да еще какая! Ярко-желтая, словно присыпанная золотым песочком, она лежала под ногами старшего лейтенанта полиции Спиридонова, идеальной ровной лентой протянувшись вперед – туда, где по старым привычным меркам находился бы поселок Васино, а дальше, за рекой, – город с таким желанным сейчас начальством.

Желтая дорога выделялась на серой поверхности глины, словно оброненная в грязь яркая ленточка. Иван Валентинович чуть не заплакал от досады: ведь не было же только что никакой дороги! В нем зарождалась истерика. Сколь ни сильна была психика сельского полицейского, но от беспрерывной череды происходящих несуразностей, необъяснимых, бредовых по своей сути событий, стала давать сбои и она.