Работа над ошибками (puzzle)

Глава 5

Разве нормальный, уважающий себя мальчишка усидит дома, когда вокруг творится такое? Разве может существовать хоть какая-нибудь причина, заставившая бы его отказаться от невероятной возможности исследовать чужие, загадочные, неведомые миры, к которым не нужно лететь через десятки и сотни световых лет (что в принципе пока невозможно), а достаточно прогуляться пешочком?

Мало того, что Колька Пеструхин хотел немедленно совершить такой поход с друзьями, так он еще и сгорал от нетерпения встретиться с ними как можно скорее, чтобы рассказать о своих приключениях. Один полет в космос чего стоил! А его похищение инопланетянами? А посещение сразу двух планет, населенных разумными обитателями? А настоящий Маг? А... Э! Да что говорить! Колька чувствовал, что еще немного – и он просто взорвется от распирающих его впечатлений. Не с матерью же ими делиться! Она и так, вон, затрещин надавала за «вранье». Если бы не дядя Леша, разве поверила бы хоть одному его слову? Дяде Леше и то, пожалуй, не совсем поверила.

– Ма-ам! – жалобно протянул Колька. – Я к пацанам схожу?

– Не пущу! – Мария хотела снова схватить сына за руку, но тот увернулся.

– Что я теперь, так и буду дома сидеть?

– Нечего было теряться! – категорично отрезала мать.

– Я, че ль, виноват?! – оскорбленно завопил Колька. – Меня наннги украли!

– Вот и опять украдут.

– Если не пустишь, нарочно сбегу! – прошипел Колька.

– Я те сбегу! – Мария подскочила к сыну, чтобы влепить ему очередную затрещину, но неожиданно опустила руку и заплакала. Она села на стул, уткнула лицо в ладони, и худенькие ее плечи мелко затряслись.

– Мам, ты чего? – опешил Колька. Он не привык видеть мать плачущей, да еще так – беззвучно, потерянно, как-то по-особому жалостно.

Мария ничего не ответила, лишь оторвала руки от мокрого лица и прижала к себе сына – тоже незнакомо нежно, ласково. Колька совсем растерялся и в ответ тоже обнял мать.

– Мам, ну не надо, – пробормотал он, еле сдерживая накатившие вдруг слезы. – Ну, чего ты?

– Да ведь один ты у меня, Колюшка! – вытолкнула сквозь комок в горле Мария. – Как же я без тебя?

– Да я же с тобой, – еще крепче обняв мать, ответил сын.

– А хочешь уйти...

– Я же не насовсем хочу уйти.

– Ты чуть было уже не ушел насовсем...

– Но ведь я вернулся! И потом... – Колька замолчал, не зная, успокоит он мать тем, что собирается сказать, или, напротив, расстроит еще больше, но все же решился: – Теперь-то пропадать особо негде.

– Почему? – не поняла Мария и даже перестала всхлипывать.

– Ну, ты же слышала, что сказал дядя Леша... Мы теперь не на Земле, октаэдр – он совсем маленький.

Мария недовольно покачала головой. В голосе ее вновь появились прежние сердитые нотки:

– Опять ты за свое! Снова сказки сочиняешь! И дядя Леша твой – туда же.

– Мама, какие сказки? – вскочил Колька. – Да ты посмотри вокруг!

– Не хочу я никуда смотреть, – тяжело вздохнула Мария, а потом неожиданно спросила: – К кому ты хоть собрался идти-то?

– К Леньке с Валеркой! – обрадовался Колька. – К Андрюхе!

– Ну и куда потом? Не вздумайте за церковь, к реке ходить! Там, говорят, и дышать-то нельзя, так воняет, и красное все.

– Так это... – «Рег», хотел сказать Колька, но вовремя опомнился. – Это само собой! Че мы, дураки, раз дышать нельзя? Ну, в лес может сходим.

– В лес! – недоверчиво повторила мать. – Что в том лесу-то? Не нагулялся за две недели по лесу... Смотри, чтобы к ужину дома был!

Колька уже вылетал за калитку, когда от крыльца послышалось снова:

– Чтоб к реке – ни ногой!

Во дворе у Леньки Карпухина уже сидели и Валерка Мителев, и Андрюха Поярков по прозвищу Ушастик. Они словно ждали прихода Кольки и молча воззрились на него, как на сошедшего с небес ангела. Слухи о том, что Колька не просто заблудился две недели назад, уже вовсю гуляли по Никольскому, обрастая все новыми и новыми подробностями. А поскольку местные жители до Стивена Кинга или там Дина Кунца ну никак не дотягивали, то подробности эти были все больше религиозно-мистического оттенка. Попросту – или черти Кольку где-то по преисподней таскали, или лешак по лесу носил. А уж когда в селе появились Алексей Белозеров со своей прелестной спутницей, многие от версии с чертями перешли к прямо противоположной – ангельской, уж больно не походила Илма на нечистую силу. Мальчишки, конечно, ни в чертей, ни в ангелов открыто не верили, хотя в душе почти у каждого были свои «тайнички», где находилось место и суевериям, и всему прочему, о чем вслух не говорилось. Поэтому при появлении Кольки и замерли его друзья в тягостном молчании, запихивая сомнения в эти самые свои «тайнички».