Работа над ошибками (puzzle)

Глава 15

Участковый Спиридонов хмуро, исподлобья, смотрел на Алексея и Арну.

– Вот и вся наша армия! – развел он руками. – Да еще пара баб и столетняя старуха. – Не все женщины согласились уходить с Илмой в неведомый замок. Остались Ольга Алексеевна – мать Сашки Ефимова (дожидаться сына с танцев), дебелая бобылиха Саватиха (ей был не страшен сам черт, не то что какие-то там хронисты), да стодвухлетняя бабка Макариха (она бы просто не дошла). На Саватиху у Спиридонова даже был расчет использовать ее в качестве бойца непременно, тем более что упрашивать ее для того явно не придется. А вот Ефимова с Макарихой – пустой балласт. Еще и охранять их будет нужно.

Вообще-то, у Спиридонова не раз уже мелькала предательская мыслишка: отчего бы им всем не укрыться в замке Туунга? Раз он такой неприступный – сидели бы себе да сидели. Но Иван Валентинович только матерился мысленно, досадуя, что может вообще думать об этом. Чтобы отсиживаться среди стариков, женщин и детей, которых он же и призван защищать – это же несмываемый позор до конца дней! Да дело даже не только в этом. Ну сколько можно просидеть в этом замке – месяц, год, всю оставшуюся жизнь? И что это будет за жизнь? Да лучше уж погибнуть от руки врага, защищая свою землю, пусть она и стала совсем маленькой. Громко, конечно, звучит, по-книжному, зато тридцать раз правильно, так его верти! Слава богу, почти все в безопасности, а им – считанным по пальцам одной руки мужикам – уготовано судьбой одно из двух: победить или погибнуть. Никак иначе! Наверняка и Алексей с Арну думают так же.

– Смотрите, летят! – вскрикнул Алексей.

Действительно, далеко за церковью в сером глянцевом небе заблестело множество искорок, увеличивающихся прямо на глазах. Скоро можно стало различить в них полупрозрачные капельки катеров – точно таких же как тот, на котором улетели в глиняную пустыню Кирилл с Туунгом.

– М-мм, так их верти, много-то как!.. – болезненно промычал Спиридонов. – Начнется сейчас первая мировая...

Катеров действительно было немало. Пять нестройных рядов по пять аппаратов в каждом. Летели они неровно, качаясь и рыская, словно пьяная стая ворон, но приближались к Никольскому все же неотвратимо быстро. Вот уже первая пятерка приземлилась в самом центре села, остальные, покружившись, стали неуклюже плюхаться кто куда. Один катер свалился прямо на крышу чьей-то избы, проломив ее с отвратительным хрустом.

Алексей, Арну и участковый Спиридонов стояли, не двигаясь, возле спиридоновского крыльца, наблюдая, как всего метрах в ста от них из ближайших катеров стали выпрыгивать люди в черном. Впрочем, не совсем люди. Похожи, безусловно, но не люди. По пропорциям фигур можно было смело предположить, что это соплеменники известного всем троим Лекера: те же большие головы, короткие ноги и длинные руки.

Но вот из катеров показались и земляне. Пришельцы в черной форме грубыми толчками стали сгонять их в одну кучу. Скоро все двадцать три никольчанина стояли, плотно сбившись, вместе, а вокруг них уже выстроилось кольцо охраны с оружием наперевес. Что это было за оружие – издалека не разглядишь, но, похоже, не регинянское – скорее, нечто подобное земным автоматам. Остальные гуманоиды побежали осматривать ближайшие дома. И лишь один остался стоять в стороне. По гордой позе и властным жестам в нем явно угадывался командир. Всего же насчитывалось порядка пятидесяти чужаков.

Спиридонова, Алексея и ваклианина Арну «черные патрули» пока не замечали. Но так не могло продолжаться долго. Нужно было что-то предпринимать. Вот только Спиридонов никак не мог найти нужного решения. Атаковать было вроде бы глупо; дожидаться, пока их найдут хронисты – еще глупее.

В обеих руках каждый из троицы держал по наннгскому «фонарику». Этого добра в катере, на котором прилетел утром Кирилл, оказалось довольно много, штук сорок. Их все, вместе с двумя защитными костюмами, выгрузили в гараж Спиридонова. «Фонарики» распихали по углам, забросав тряпками и прочим хламом, а костюмы положили на заднее сиденье «УАЗика». А вот пострелять из «фонариков» не попробовали, о чем теперь сожалел Спиридонов. Ведь совершенно неизвестна «убойная сила» и дальность действия инопланетного оружия! Нападать на превосходящие раз в пятнадцать силы противника непонятно с чем (может, действительно, с фонариками?) очень уж не хотелось. Да и о каком нападении могла идти речь – у хронистов в заложниках люди, после первых же выстрелов их могут уничтожить, или воспользоваться как живым щитом.

Спиридонов аж вспотел от напряжения, но так ничего и не придумал. И тут Арну заговорил вдруг на чистейшем русском языке:

– Я думаю, нам нужно разделиться.

Спиридонов буквально остолбенел, услышав русскую речь из уст ваклианина. А вот Алексей, напротив, не сразу обратил внимание, что Арну говорит на языке Пушкина, как на родном, – очень уж был взволнован, и на него подействовал в первую очередь смысл сказанного, а не язык.

– Куда нам еще разделяться?! – воскликнул он.

– Мы с тобой возьмем защитные костюмы, оружие и спрячемся, а Спиридонов пойдет к хронистам.

– Ты что, спятил? – вытаращил на Арну глаза Алексей. И наконец-то понял, что золотоволосый юноша изъясняется по-русски. – Постой, а откуда ты знаешь наш язык?