Работа над ошибками (puzzle)

Глава 21

Алексей и Илма стояли возле катера уже одетые в защитные костюмы, но пока без шлемов. Туунг, Арну и Лекер подошли поближе, но стояли молча. Почему-то не находилось нужных слов. Трагедия продолжала бушевать, если уже и не на поле брани, то в сердцах и душах оставшихся в живых.

Наконец затянувшееся молчание прервал Алексей. Правда, сказал он не совсем то, что, наверное, следовало. Хотя что вообще можно говорить в такой ситуации? Да и нужно ли? Но Алексей произнес:

– Не понимаю, почему невидимок было так много. Ведь в прошлый раз, на Вакле, их разбили сравнительно быстро, даже с учетом того, что они были невидимы. Кстати, почему на сей раз мы их видели? Или это все же не они, а кто-то другой?

– Они-они, – успокоил Туунг. – Я тут по старой памяти поработал... А дело вот в чем. То, что они стали видимыми – это потому, что мир наш теперь общий, а следовательно – и условия одинаковые.

– Физические законы с константами, – ввернул умную фразу Алексей.

– Я в университетах не обучался, – усмехнулся маг. – Но суть, я догадываюсь, именно та. То есть мир невидимок – их родная планета или даже вселенная – несколько «сдвинут» относительно нашего, совсем чуть-чуть, именно в области видимого света. В прошлый раз, хоть они и оказались на нашей территории, этот сдвиг почему-то остался – вероятно, связь с родным миром не прерывалась. А почему их так много теперь, у меня тоже есть версия, и думаю, что она правильная. Так вот, после того как на Вакле невидимки потерпели поражение, те, кто успел вернуться к себе, обо всем рассказали сородичам. Эти полузвери хоть и не блещут особым интеллектом, но разум у них все-таки есть, поэтому они решили основательно подготовиться к новому наступлению и собрали внушительную армию непосредственно на территории возле переходов. Правда, напасть не успели, Октаэдр свернулся. С одной стороны, может, это и хорошо: сколько было бы жертв, особенно среди мирного населения, трудно представить! А когда привычный мир изменился до неузнаваемости, невидимки поначалу испугались, для их первобытного разума это был очень сильный шок. Поэтому и нам передышка вышла, как раз чтобы освоиться да хоть какие-то меры принять. В этом нам тоже, я считаю, повезло.

Алексей слушал Туунга, согласно кивая. Объяснение мага выглядело разумным.

Однако тянуть больше было некуда; все присутствующие поочередно обнялись друг с другом (кроме пары Илма – Лекер), и Алексей с Илмой забрались в катер.

– Мы скоро вернемся, – пообещал Алексей, хотя сам уже ни в чем не был уверен.

Хоть Алексей никогда и не видел снаружи лабораторию Митрича, по описаниям Кирилла он нашел ее на удивление быстро. Правда, сам полет над регинянской территорией, хоть и недолгий, не принес особого удовольствия ни Алексею, ни тем более Илме, которая вообще видела червеобразную растительность впервые. К тому же, с растениями Рега происходило, видимо, что-то не очень хорошее: красные щупальца одних извивались в конвульсиях – то сжимаясь в тугие кольца, то разворачиваясь подобно пружине; другие хаотично размахивали кроваво-лиловыми отростками; ну а третьи висели, как тряпки, или валялись на земле без движения.

– Что это с ними? – вслух спросил Алексей и сам же ответил: – Видать, не нравится регинянской флоре-фауне новая атмосфера. Скоро сдохнут. Или как это можно сказать о растениях? Впрочем, неважно. Только, боюсь, вонять здесь после этого станет еще гаже.

Митрич полулежал на антигравитационной лежанке в неудобной, неестественной позе. Сначала Алексею показалось, что старик мертв. Тот, однако, был жив, хоть и крайне слаб. Тем не менее сознание Митрича оставалось ясным. Увидев Алексея, он чуть заметно растянул в подобии улыбки посиневшие губы.

– А-аа!.. Старый знакомый... – просипел старик.

– Михаил Дмитриевич! Как вы, что вы? – бросился к нему Алексей.

– Да что я... Помираю вот. – Последнюю фразу Митрич произнес очень четко, причем не без гордости.

– Бросьте, бросьте! – запричитал Алексей. – Сейчас мы вас быстро... это... на ноги поставим! – и закрутился-засуетился вокруг старика, не зная, что предпринять.

– Сядь-ка лучше, сядь, – строго и почти совсем нормально произнес Митрич. – И девушке стул дай. Помнишь, как?

Алексей помнил. Он пошарил по стене, нажал две едва заметные выпуклости, и два толстых серых диска выплыли из той же стены и замерли в воздухе. Илма грациозно опустилась на один из них, ничуть не удивившись. Алексей нерешительно топтался возле другого, поскольку все еще порывался как-то помочь Митричу.

– Сядь, я сказал! – прикрикнул тот так, что Алексей невольно опустился в «кресло», тут же принявшее очертания его тела. Митрич закашлялся после невольного крика не по-человечески страшно и глухо, словно больной пневмонией филин. Если, конечно, филины вообще болеют воспалением легких.

Впрочем, по сути, и Митрич не был человеком. От этого его состояние казалось еще страшнее. Откашлявшись, он заговорил снова, хоть и тихо, но отчетливо:

– Мне уже не помочь, не дергайся. Но два-три дня я еще протяну. Так что не теряй времени, рассказывай, что у вас там произошло. Отбились от этих черных? Они ведь к вам, думаю, отсюда полетели.