Работа над ошибками (puzzle)

Глава 26

Темнота наступила очень быстро. Алексей с Илмой только успели выйти из корабля, как стало почти ничего не видно вокруг.

– Илма, ну не дураки ли мы с тобой? – сказал Алексей, но тут же поправился: – Прости, это я дурак, ты тут ни при чем.

– А в чем дело? – Илма слегка клацала зубами, то ли от ночной свежести, то ли от страха перед тревожной темнотой.

– Сели-то мы в Никольском, а зачем? Мы же договорились с Туунгом, что он отведет всех в свой замок! Ну и как мы доберемся туда в темноте? Так что волей-неволей придется в корабле ночевать.

– Леша, я не хочу в корабле! – Илма задрожала еще больше. – Давай в селе переночуем!

– Так там же, поди, ни одного дома целого не осталось...

– Смотри, а там огонек горит! – радостно вскрикнула Илма.

Действительно, в стороне Никольского маячил красноватый огонек. Только он, как показалось Алексею, не стоял на одном месте, а медленно двигался. Причем, хоть в плотных сумерках (темнота в новом мире даже глухой ночью не была абсолютной) и трудно было понять наверняка, но создавалось впечатление, что огонек движется над поверхностью, попросту – летит...

– Да это же катер! – догадался Алексей. – За нами Кирилл, наверное, прилетел.

– А найдет он нас? – забеспокоилась Илма.

– Эх, жаль пистолета у нас нет, – сокрушенно развел руками Алексей. – Разве что «фонариком» наннгским помахать...

– Ты хочешь стрелять по катеру? – удивилась Илма.

– Посигналить ему хочу, что мы здесь.

– Прости, Леша, у меня после полета голова плохо соображает... Я просто дура какая-то... – Голос Илмы задрожал, казалось, еще чуть-чуть – и она заплачет.

– Да ты что, глупенькая, – Алексей обнял Илму, насколько это позволяли скафандры.

– Вот я и говорю, что дура... – всхлипнула Илма.

– Перестань, перестань, – еще крепче прижал к себе девушку Алексей. – «Глупенькая» – это вовсе не «дура»... Это значит – ты самая милая, самая родная, самая-самая! Это потому что я люблю тебя.

– Ага, – шмыгнула Илма носом, но уже успокаиваясь. – А была бы умненькой – не любил бы?

Алексей не нашелся, что на это сказать, а просто взял и поцеловал девушку во влажные, полуоткрытые губы, благо что шлемы были сняты.

– Ладно, сигналь давай, а то улетит! – толкнула его Илма.

Алексей достал «фонарик» и чиркнул лучом по ночному небу. Получилось неплохо – как на рок-концерте с лазерным светооформлением, только, разумеется, беззвучно.

Огонек катера сразу остановился, замер на мгновение, а затем стал стремительно приближаться.

– Молодец Кирилл, – похвалил Алексей, опуская «фонарик».

– Это не Кирилл... – испуганно прошептала Илма.

Освещенный изнутри все тем же красноватым светом, катер завис метрах в пяти от космического корабля. Затем медленно опустился на землю. Верхняя часть кабины поползла, открываясь, вглубь борта. Алексей и Илма оба, не сговариваясь, достали «фонарики» и направили их в сторону пилота. Поскольку это был, действительно, не Кирилл... Из кабины катера поднимался старший хронист Верхнего Разведкруга Мател!

– Не стреляйте! Не стреляйте! – «закричал» Мател, размахивая руками. – Выслушайте меня!

– Сначала брось оружие! – крикнул в ответ Алексей.

Мател послушно выбросил сперва автомат (во всяком случае, нечто подобное), а затем и «фонарик».

– У меня больше ничего нет!

– Подними вверх руки и медленно, без резких движений, иди сюда, – сказал Алексей. – Дернешься – пристрелю!

– Хорошо, хорошо! Только не стреляйте! – Мател вскинул кверху длиннющие руки и вышел из катера. Потоптался на месте и нерешительно стал приближаться к Алексею с Илмой, по-прежнему держащим его на прицеле.

Когда между ними и хронистом осталось шагов пять-шесть, Алексей жестко скомандовал:

– Стоять!

Мател, не опуская рук, застыл как вкопанный. И залебезил жалобно, словно и не был совсем недавно жестоким и беспощадным командиром таких же беспощадных вояк:

– Не надо в меня целиться, прошу вас! Я полностью на вашей стороне! Я ведь специально прилетел сюда, чтобы рассказать об этом...

– Сначала ты просто удрал, а потом что – одумался? Поумнел, или как? Может, контузило? – съерничал Алексей, но «фонарик» опустил, оставаясь готовым вскинуть его снова.

– Я не удрал, вы неправильно поняли мой поступок. Я погнался за удирающими солдатами!