Работа, проклятье и прочие радости

Глава 15

Проводив мальчишек в спальню и вручив плавки и очки (последние были встречены диким восторгом и обсуждаемыми планами по набегу на милордов бассейн), я сначала направилась, как обычно, к себе в кухню. Но после контроля меню на сегодня и завтра, и беглой инспекции рабочих мест мне, собственно, делать там было больше нечего. А после того, как Синтия окончательно освоилась в роли моей помощницы, мне, честно говоря, уже становилось немного стыдно за свою ненужность и еще немного менее страшно за то, что я, в принципе, уже не так уж и нужна на своей должности.

Впрочем, именно сегодня я намеревалась нагло воспользоваться своей ненужностью. Так что благополучно слиняла из кухни в свою комнату, и стала настраивать свое новоприобретенное сокровище — гитару. С нежностью протерла мягкой тряпочкой все струны и гриф.

На музыкальный слух в обычном, обывательском понимании мне жаловаться не приходилось, так что гитару я настроила без труда. Хотя звучание и немного отличалось от привычной мне современной шестиструнки. Но вот при попытке спеть хотя бы простейший романс…

В глотке вставал комок, а взять даже самую простую ноту не удавалось, не закашлявшись. При этом голос звучал как у осиплой пропитой бомжихи на тридцатиградусном морозе…

Это, конечно, удручало. Но назло всему я все-таки сыграла некогда подобранную на слух «Ланфрен-ланфра» из «Гардемаринов», «Синее море» Любэ и завершила подборкой мелодий из игры «Сталкер» (игрушкой в свое время заразил Валька; он активно мочил монстров на радиоактивных локациях, а я подсела на подборку гитарных песен у костра и в баре).

Тяжко вздохнув, я пристроила гитару на стену. «До лучших времен», — пообещала я себе, твердо решив, что даже если ее коснется завтра проклятие, все равно буду каждый день ухаживать за ней и приводить в порядок.

А потом, навеянная музыкальной тоской, и грустью по невозможности петь нормально, я и решилась на то, на что не решалась, пожалуй, лет с пятнадцати.

Я намеревалась «случайно» встретить милорда, который так тщательно избегал меня с самого Нового года. То есть, с праздника Еловой Ночи, по-местному.

Основная проблема была, конечно, в том, что большую часть времени он мог проводить у себя «в логове». А выманить его оттуда… Ну да, ценного веника у меня не было.

И я могла бы хоть сколько себя убеждать, что мне необходимо поговорить с начальством по поводу работы; что мне, как беспокойной матери, нужно искать способы сблизить его с Анабель…

Что толку врать самой себе. Увидев, что Анабель его боится до жути, я только обрадовалась. Внутренне. И так же инстинктивно.

Я просто хотела видеть эту колючую лохматую морду, блин.

Хотела, чтобы снова пригласил на прогулку, снова накинул пушистую шубку на плечи. Не надо новую, мне уже подаренных более чем достаточно.

Как, почему так вышло, что только со зверем мне в реальности есть о чем нормально поговорить? Не скрываясь за условностями общества, необходимостью вежливой лести, мнимой вынужденной дружбы?..

Когда-то давно, когда мне было еще лет четырнадцать-пятнадцать, я однажды призналась подружкам-одноклассницам, что мне тоже нравится «звезда» нашего класса — отъявленный хулиган, веселый, с модной стрижкой. На уроки физры он ходил в модных (тогда!) цветных китайских костюмах, а на обычные уроки — опять же в модных в то время широких бесформенных штанах. В те редкие моменты, когда мы собирались небольшой группкой одноклассников где-то на задворках, он пытался играть на гитаре что-то из дворового, или из Цоя, или из «ДДТ». И в тот миг мне казалось, что я могу веками наблюдать за этой светлой челкой, лихо падавшей ему на глаза, когда он неуверенно брал какой-то еще не до конца выученный сложный аккорд…

Что удивительно, одноклассницы меня, «отличницу», тогда не подняли на смех, не приревновали, а наоборот, уверенно приняли в свой «клуб поклонниц Женьки Светлова». С тех пор мы с ними часто гуляли вместе, поскольку ушлые девчонки уже успели изучить все места, где обычно гулял наш общий кумир со своими друзьями. И мы, естественно, теперь гуляли примерно там же, в надежде «случайно» встретиться…

И вот, спустя больше двадцати лет, один неудачный брак и шесть счастливых материнств, я намеревалась проделать примерно тоже самое. А именно — пройтись как бы ненамеренно по местам Его частого пребывания.

И также, как тогда, я реально не знала, чего конкретно я бы хотела от «случайной» встречи, в случае удачи. В четырнадцать я была весьма далека от эротических мыслей, сейчас же это было просто … ну, как бы неприемлемо.

Все же, сексуальные извращения в виде всевозможных связей с животными, а уж, тем более, с неизвестными российской науке горными демонами… Нет уж, увольте. Хотя и уволиться, пожалуй, не выйдет…

И, тем не менее, как же близки мне сейчас те чувства четырнадцатилетней меня! Не желание близости физической, нет. Но отчаянное желание близости в принципе, как таковой. Желание стать для него особенной. Единственной из всех. Желание просто ощущения того, что он рядом. И нежелание того, чтобы рядом с ним была кто-то другая.

Ну да, ревность. Чего уж стесняться-то, надо бы все своими именами называть. Хотя бы для себя самой…

Возможно, именно поэтому, будучи уже на первом курсе института, я и разочаровалась в своей первой невинной любви. О которой ее объект, полагаю, даже и не успел узнать.

Одна из нашего «клуба» в итоге банально отдала Женьке девственность на пьяной вечеринке на чьей-то квартире, в то время как другая из подружек «согласилась» на одного из Женькиных друзей на соседнем диване.

Полагаю, именно на фразе «Бл.. ! Какие у Юльки ноги!», поведанной мне в рассказе о происходившем одним из тех самых Женькиных друзей, моя юношеская любовь и скончалась… Честно говоря, на удивление, легко скончалась, без особых мук.

Сейчас же со мной не было ни бывших подружек, ни былой наивности.

А вот желание сходить, к примеру, в оранжерею, почему-то было.