Работа, проклятье и прочие радости

Глава 18

Яркого света в проходе не было по той простой причине, что здесь, снаружи, опять смеркалось. Что вызвало во мне сильное желание как-то побыстрее сориентироваться на местности, потому что, хоть метель и стихла, но темнота должна была наступить явно скоро, а местность я не узнавала. «Где-то в горах», точнее, в предгорье. И это все, что я могла сказать.

Но и возвращаться за оставленным в пещере кувшином с остатками воды не было ни малейшего желания.

«Вот было бы забавно оказаться сейчас за границей контура!», — подумала я. Хотя, на самом деле, ничего забавного в этом не было. Наоборот, было бы крайне обидно помереть от холода, выбравшись из смертельной ловушки в склепе, но не дойдя до ставшего таким родным и уютным замка.

К счастью, пройдя на удачу вперед метров сто, я увидела в быстро густеющих сумерках обрыв, а уже с него отчетливо виднелось озеро, на котором мы отмечали Ночь Королевы Ели, а вот замок был как раз скрыт высившейся слева скалой. Чуть в стороне обнаружилось и подобие тропки, ведущей вниз.

Конечно же, пока я, соблюдая максимум осторожности, сползла по этой тропе к озеру, вокруг уже окончательно стемнело, и вблизи озера никого не было, а идти от него ночью к замку было бы то еще удовольствие. Но я рассчитывала совсем на другое.

А именно, на то, что работники Кроуфорда поленились после праздника убрать сложенные подле Королевы Ели припасы фейерверков, которые мы использовали в ту ночь далеко не все. И да, удача продолжала мне улыбаться. Найти Королеву Ель я смогла даже на ощупь. И ящик с остатками неиспользованных ракетниц, хоть и был частично занесен снегом, но, главное, был на месте, и вскоре я держала в руках одну из связок магических негаснущих цветных ракет. Осталось только потеребить в пальцах хвостик шнура, и отбежать в сторону, пока синий магический огонек заряда бежал по шнуру к детонатору.

Они все прибежали спустя минут десять после того, как в темном вечернем небе с грохотом расцвели три ярких волшебных цветка. Буквально, почти все обитатели замка. Даже мои младшенькие, которых на плечах бегом дотащили Валька и Сашка.

Но, опередив всех, первым буквально спрыгнул с тропы милорд, кинувшись ко мне и заключив в ледяные железные объятия:

— Изабелла! Что произошло?! Господи, ты жива! Жива!

А я… Я вдруг поняла, что мои жизненные и моральные силы внезапно подошли к концу, и, тихо всхлипнув, просто прижалась к его чешуйчатой шкуре и покорно позволила поднять себя на руки и отнести в замок, в тепло. Мне не хотелось больше куда-то идти, ползти, отвечать на чьи-то вопросы. Единственное, я, конечно же, обняла — не отрываясь от милорда — и успокоила, как могла, сыновей, а то даже Костик слезу пустил, что уж говорить про малышей…

Всю следующую неделю я, можно сказать, бездельничала «на бюллетне». Все, что от меня требовалось, это лежать, отдыхать, читать, ласкать Облачко и вообще делать что угодно, не покидая своих теплых апартаментов. Даже еду мне приносили мои старшенькие, по очереди. Сначала вроде бы порывалась это делать Синтия, но я видела, как девушке боязно от близости милорда, и попросила старших. Эти-то «дядю-чудовище» не боялись нисколечко.

С милордом состоялся серьезный разговор, едва я проснулась, к следующему полудню, после чего он позвал еще и Гедеберта, и мне пришлось повторить мою историю еще раз. Да я и сама не откладывала, слишком многое мне нужно было ему рассказать, да и многое обдумать вместе.

Во-первых, для меня открытием оказалось то, что меня не было почти трое суток, а не полутора, как мне думалось.

«Господи, мальчишки мои, наверное, с ума тут сходили!».

Во-вторых, милорд реально заскрежетал зубами, осознав, что кто-то конкретный в замке реально пытался меня убить. От чего и все предыдущие «несчастливые случайности» обретали совершенно иной смысл.

Моим словам об убийце он поверил сразу, безо всяких оговорок. Я же, в свою очередь, повинилась по поводу освобождения призраков, смущенно пытаясь вернуть ему медальон, как не оправдавшая высокого доверия.

— Даже не думайте, мадам. Он ваш, — и когтистая лапа вернула мне его, аккуратно сжав мою руку вместе с медальоном.

И да, мы снова стали «мадам» и «милорд», будто бы и не было тех невозможных объятий в тот вечер на озере… И это, пожалуй, единственное, что меня огорчало.

Я же выяснила, что пропажа моя обнаружилась в тот же вечер, когда меня и заперли в склепе. Причем тревогу поднял именно милорд, не обнаружив ни моего присутствия, ни запаха в моих покоях и в бассейне, в который я собиралась пойти. Теневая служба Гедеберта и сам милорд лично прочесали за пару часов весь замок, после чего, опять же ориентируясь на свое чутье, милорд определил, что и за ворота я тоже не выходила.

Проверить склеп додумались уже в конце, по методу исключения. Следов у входа также не было обнаружено (что настораживало): ни моих, ни того, кто запер за мной засов. Но это оставалось единственное непроверенное место, и милорд волевым решением отодвинул засов. Здесь мои следы уже ощущались, однако, недалеко отойдя от входа, мои спасители наткнулись на непроходимый обвал…

Услышав эту часть рассказа, как всегда, произнесенную монотонным рычанием, я искоса взглянула милорду в глаза. Как он это воспринял? Переживал ли? Или я опять придумываю себе несбыточное?

Был и еще один весьма смущающий меня момент. Хотя, хорошенько подумав, я все же доверилась милорду с Эштоном, и об этом тоже рассказала.

Дело было в словах леди-призрака о крови предателя, который не то брат короля, не то его убийца. А, может быть, и то, и другое. Но призрачная леди сказала, что его кровь на мне… Учитывая, что вряд ли я подзабыла момент, когда я его убиваю, его кровь на мне должна была быть в самом прямом смысле. Но… единственная чужая кровь, бывшая на мне тогда — это была кровь милорда. В медальоне.

Честно говоря, даже и в этом случае я, пожалуй, была бы на его стороне. И боялась, скорее, того, что мстительные призраки-маги до него доберутся, благодаря мне.