Работа, проклятье и прочие радости

Глава 19

Сам милорд стоял у окна, скрестив мощные лапы. Его желтые глаза мерцали в полумраке, изредка озаряясь отсветами пламени из камина. Он стоял неподвижно, но я уже знала, что такая его поза выражает то ли скептицизм, то ли раздражение. А, возможно, и то, и другое сразу.

Тем не менее, с помощью милорда дело, кажется, начало хотя бы сдвигаться с мертвой точки. Нет, пока не в плане решения проблем, а всего лишь в плане моего понимания местного мироустройства. Но все же…

— Так, значит, двоюродная тётушка вашего отца Мелисса была замужем за кузеном из Эридании… А потом её внезапно объявили сумасшедшей и заперли в башне. Совпадение? Не думаю!

Милорд скептически прорычал:

— Вы всерьёз верите, что разгадка кроется в брачных союзах трёхвековой давности?

Я удивленно подняла на него взгляд:

— Конечно! Вся политика — это семейные дрязги в масштабе королевства. Смотрите: вот здесь, — я ткнула пальцем в схему, — дядя короля Вальдена тайно финансировал мятежников в Эридании. А почему? Потому что его первая любовь вышла за эриданского барона! Романтическая месть, возможно, и не основное, а возможно, тоже сыграла свою роль?

Милорд только вздохнул:

— Мадам, это был мой пятиюродный прапрадедушка. Даже если все и было, как вы говорите, как это могло повлиять на сегодня? Вы видите заговоры там, где другие видят генеалогическое древо. Нужно заканчивать возиться с этими бумагами, мы уже полбиблиотеки летописей пролистали, и ничего.

Но я не могла так просто сдаться.

— А вы не видите ничего дальше своей шкуры! — крикнула я, возмущенная тем, что он не верит в меня. И тут же осеклась.

— Простите, — пробормотала я, стараясь избегать внимательного желтого взгляда. Сразу поняв, что переборщила. Да, он не верит, в то, что я смогу что-то найти в этих старых талмудах. Но приходит ко мне почти каждый вечер. Терпеливо таскает огромные кипы книг и свитков. Проводит время, которое, возможно, сейчас слишком ценно. И ни в чем не упрекает. А я…

Он ничем не показал, что обиделся, лишь только на миг в желтых звериных глазах промелькнула боль. И я успела это заметить.

— Простите меня, милорд, — еще раз повторила я, слегка коснувшись твердой чешуи на могучей лапе. Ссориться с ним сейчас не было ни малейшего желания.

Он замер, будто огромная ледяная статуя.

— Я понимаю, что, возможно, сейчас просто трачу ваше и свое время. Но, как говорил великий сыщик Шерлок Холмс, любая мелочь может оказаться полезной. А мне пока трудно во всем этом разобраться… без вас. Я постараюсь… поменьше отвлекать вас ради своего любопытства, и спрашивать только важное.

Он молчал, и я так и не могла понять, прощена я или нет.

— Кстати, кроме Коллы (я не сдержала улыбки при этом названии), есть еще другие материки?

— Есть, — спокойно отозвался милорд, и я облегченно вздохнула, поняв, что инцидент исчерпан. С этими словами он поднял с пола и протянул мне большой том энциклопедии, открытый на развороте. — Вот примерная мировая карта, правда, без подробностей. А что вас развеселило, позвольте спросить?

— Да ничего, просто название улыбнуло, — смущенно пожала плечами я. — У нас кола — это такой напиток.

— Колла на древнем валашском означает «хвост». Взгляните на карту мира, поймете, почему.

Я посмотрела на предложенную мне карту. Сразу вспомнился известный интернет-мем про то, что мир — это котик, играющий в мячик-Австралию. Здесь мячика не было, но котик угадывался в очертаниях материков еще точнее. И да, казавшаяся мне до этого большим материком Колла оказалась здесь всего лишь хвостиком лежащего котенка.

— Какой огромный, — ошарашенно прошептала я. — И что, все эти земли заселены?

— Далеко не все. Большей частью это пустоши и горные хребты. Даже на Колле, видите эти огромные слепые пятна на юге? Это каменистые пустыни. Многие земли еще неизведаны, хотя некоторые путешественники уверяют, что вот здесь, на Торсо, обитают еще совсем дикие племена, по большей части не дружелюбные. Помимо стран на Колле, мы еще иногда торгуем с Сарией, это здесь.

Он ткнул когтем в самую дальнюю точку на карте, на «голове», и обрисовал не слишком широкую полосу по побережью. Но я догадалась, что, если карту свернуть в глобус, по аналогии с нашей, то далекая Сария окажется гораздо ближе, хоть и отделенная океаном.

— Там только одно государство? — спросила я.

— Почти. Сария отделена от остального материка высоким хребтом, за ним начинаются земли Царикхана. Но это не совсем государство. Скорее нечто вроде союза племен. У них довольно сложный государственный порядок.

Кстати, валашские названия материков мне тоже что-то смутно напомнили: то ли испанский, то ли итальянский. Да и Валахия, явно знакомое название… Кстати, почему, интересно, именно на их языке назвали материки?

— А где здесь Валахия? — поинтересовалась я, задумчиво обводя пальцем очертания Эридании на крупной карте континента.

— Валаш, — поправил меня милорд. — Валашское царство. Это, здесь у моря.

Но вместо того, чтобы указать государство на карте самому, он вдруг осторожно, не касаясь когтями, взял мою руку и мягко перенес мой же палец в точку на побережье.

Я на секунду прикрыла глаза. Совершенно непрошено по телу пробежала какая-то теплая волна.

— Такое крошечное? — удивилась я.

— Да. Сразу и не заметишь, — не выпуская моей руки, прорычал он. — Но оттуда родом многие знаменитые путешественники первооткрыватели, и просто переселенцы. Искали новые торговые пути для своей страны, новые земли. Поэтому на карте так много валашских названий. Хотя, конечно, они не везде общеприняты. Сравните карту с той же сарийской, и многие места даже не узнаете.

— Помните Сарину, швею из деревни? Урожденная валашка, — добавил он, отпустив, наконец, мою руку.

Кто бы мог подумать, что такой незначительный жест может меня так смутить!

Пряча взгляд, я уставилась снова на генеалогию Вальденских королей. И нахмурилась, в упор не находя одно имя. Полезла в летопись проверить себя. И там его тоже не было!