Работа, проклятье и прочие радости

Глава 20

Огромное зеркало в позолоченной раме — не просто украшение, а канал связи с самим королем, мерцало тусклым холодным светом, отражая наши фигуры. Я стояла чуть позади милорда Эдриана, ощущая спиной холод каменных стен. Рядом — сурово сжавший губы Гедеберт Эштон. Сегодня комната для совещаний официально распахнула передо мной двери в мир высшей политики.

Милорд приложил медальон (точно такой же, какой он дал мне) к углублению в раме. Зеркало замерцало, и вместо нашего отражения возник кабинет короля: тяжелые бархатные портьеры, массивный стол из черного дерева. За ним — седовласый монарх с благородным, проницательным взглядом. Рядом — элегантная дама немолодых лет: открытое лицо, спокойная уверенность.

— Добрый вечер, отец, — сдержанно прорычал милорд.

— И тебя с вечером, — мрачновато отозвался король.

— Что, все так плохо? — прорычал милорд.

Король так же мрачно отозвался:

— Плохо, сын. Эриданцы прорвали оборону у Перевала Теней. Наши войска отступают к Крепости Ветров. Если Дом Ветров не устоит, то им будет открыт почти прямой путь на Эринию.

— Графство Де`Бьенто? Каковы их шансы? — прорычал милорд.

— Эти валашцы прирожденные воины, да и маги у них неплохие. Наши шпионы же пока сообщают о локальных стычках. О полномасштабном прорыве речи не идет, но…

— Шпионы видят то, что им позволяют видеть, — довольно резко ответил милорд. — Эриданские военные инженеры создают иллюзорные завесы, не хуже наших магических. Наверняка, чтобы отвлечь нас от главного удара.

— Откуда такие сведения? — нахмурил брови Его Величество.

— Берт?.. — вопросительно посмотрел милорд на главу своих «теней».

— Наш человек из Эриданской военной академии доложил о прорыве в области инженерной мысли. При помощи сфокусированных световых лучей разного цвета и мощности создается почти любая заданная оператором оптическая объемная иллюзия. Магическая энергия почти не используется — только для заряда освещающего прибора. Иллюзия качественная, с воздуха не отличить от настоящей. Проект защищен перед спецвоенкомиссией и рекомендован к немедленному применению, — четко, по-военному доложил Эштон.

— То есть, теперь они могут создать иллюзию войска, там, где его нет?

— Скорее наоборот. Устройство способно скрыть войско, создав иллюзию природного пейзажа.

Король в раздражении постучал пальцем по столу:

— И что вы предлагаете?

— У меня вопрос, —вмешался милорд. — Если эриданская армия, как докладывал наш доблестный лорд Кригер, составляет всего десять-одиннадцать тысяч пехоты, не считая инженерных войск — где остальные сорок тысяч?

После вопроса милорда наступила пауза.

— Я у него уточню, — хмуро проговорил король.

— Отец, не пора ли приглашать на совещания военного министра? И главу службы информации. Хватит играть в «подслушай‑передай».

Король слегка растерялся.

— Эдриан, сынок, я рад, что ты перестал хандрить и включился в дела. Но… показать тебя… в таком виде? Тем более, мы тебе еще не сказали… Аларих IV отктрыто заявил в интервью эриданским вестникам, что наследник трона Вальден принц Эдриан — чудовище, одержимое темной силой, а мы скрываем его от всех в замке, потому что стыдимся.

— Именно. Вторая причина нашего сбора. Позвольте представить, мадам Изабелла Янковская, моя советница.

«Нехило меня так повысили», — подумала я.

— Леди Алейна, графиня Верден, моя дорогая подруга и тоже советница, — неожиданно представил король свою спутницу. Причем, видимо, специально для меня, остальные-то участники ее явно прекрасно знали.

— Так вот, мадам полагает, что невзирая на войну обычную, информационную мы уже просрали. Благодаря собственным же усилиям, — невозмутимо прорычал милорд.

«Он что, рехнулся, так меня подставлять перед королем? Казни моей безвременной хочет?» .

— Как это?! — король аж приподнялся на своем кресле, опершись на перила.

— Вообще-то мадам выразилась культурней. Но суть не меняется, — чуть смягчил эффект разорвавшейся бомбы милорд. — Прошу вас, мадам, поясните свою мысль Его Величеству.

Я нервно сглотнула, понимая, что сейчас или никогда. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как отчаянно горят щеки. Говорить с королем через зеркало — все равно что выступать перед толпой, не видя лиц. Да еще и после такого представления…

В горле моментально пересохло, и голос мой зазвучал хрипло и тихо, хотя я изо всех сил старалась говорить уверенно:

— Ваше Величество, простите за прямоту, но мы проигрываем не только на поле боя. Мы проигрываем в головах людей. Причем и наших, и эриданцев.

— Смелее, дитя, — вдруг подбодрил меня король. — Поверьте, ничего другого я не желал бы так сильно, как помочь моему дорогому Эдриану. Так что говорите свободно.

Я глубоко вздохнула.

— Итак, Ваше Величество, вы сами сказали, что Эридания распространяет грязные слухи о мило… Его высочестве. Но проблема в том, что эти слухи имеют под собой правдивую основу. Их версия как раз многое объясняет. Эриданцы же не на пустом месте эту историю выдумали. А дальше просто вывернули эту правду наизнанку и показали, как выгодно им.

Закашлявшись от волнения, я продолжила:

— Эридания распространяет слухи, и они имеют под собой основу. Но враги вывернули правду наизнанку. Вы, Ваше Величество, хотели как лучше, скрывая проклятие принца. Но полностью скрыть такое невозможно. Простите за дерзость, но у нас есть подходящая поговорка: «Знают двое — знает и свинья». Вы долго молчали, тайные службы ловили распространителей — и только усиливали слухи. Люди шептались у очагов, ждали вашего слова. А власть молчала. И тем самым дала противнику карт‑бланш.