Работа, проклятье и прочие радости

Глава 26

Спустя две недели я стояла на смотровой башне замка, вглядываясь в долину. Рассвет окрасил вершины гор в кроваво‑алый. Внизу, как муравьи, узкими цепочками двигались по заснеженным тропам отряды эриданцев — уверенные, победоносные. Они видели перед собой лишь замок, одинокий и беззащитный.

Рядом замер Эдриан, его чешуя едва заметно мерцала в утреннем свете.

— Жаль, что не могу отправить тебя домой прямо сейчас, — тихо произнес он.

— Нет, — ответила я, не отрывая взгляда от долины. — Жаль, что мы не можем отправить туда детей.

Вдалеке раздался рев рога — сигнал к началу атаки. Легкая кавалерия вальденцев, верхом на низкорослых, привычных к горным тропам лошадках, вроде моей Тучки, ринулась вниз по перевалу, имитируя паническое бегство. Впереди легкой конницы, возницы, правящие двумя большими закрытыми возами, нахлестывали лошадей. Эриданцы, увидев легкую добычу, бросились в погоню. Их строй распался, солдаты устремились к замку, уверенные, что победа уже у них в руках, не дожидаясь артиллерии.

Гедеберт, тихо подошедший сзади, негромко хмыкнул. Сегодня он был в обычной "рабочей" форме теней — черный облегающий костюм, ничего лишнего.

— Вы были правы, Изабелла. Нет предела людской жадности.

— Успели донести до кого нужно, значит? — спросил Эдриан.

— Успели. Бейрон свое дело знает, — кивнул Эштон.

В этот момент на горизонте дважды вспыхнул свет, и почти сразу, в стороне — еще один. Сигнал? Я прищурилась:

— Что это?

— Наши, — Эдриан улыбнулся. — Отряды лучников занимают позиции на высотах.

Я глубоко вдохнула.

— Значит, еще поборемся.

— Да, — кивнул он. — И на этот раз — до конца.

Я почувствовала, как его чешуйчатая лапа осторожно обхватила мою ладонь. Я не знала, ощутит ли он что-то, но все равно легонько сжала в ответ огромный когтистый палец.

На башню тихо поднялась и Анабель. Поприветствовав всех, она встала поближе к Эштону, словно искала в нем опору. Ее бледное лицо было напряженно‑сосредоточенным, а пальцы нервно теребили край мехового плаща.

Я мельком взглянула на нее, но тут же перевела взгляд вниз — и едва не вскрикнула. Большие внешние ворота замка распахнулись перед первым возницей, и оба воза, сопровождаемые конницей, стремительно въехали внутрь! Ворота тут же захлопнулись с глухим стуком.

— Что?! — я повернулась к Эдриану. — Они же…

— Иллюзия, — спокойно пояснил он, не отрывая взгляда от долины. — На самом деле они под пологом невидимости. Сейчас огибают замок и по другой тропе поднимутся наверх, на позиции.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Конечно. Все по плану. Но сердце все еще колотилось, будто пыталось вырваться из груди.

Тем временем эриданцы, поняв, что легкой добычи не будет, начали подтаскивать артиллерию. Солдаты суетливо разворачивали орудия, перекрикивались, устанавливали заряды. Их было… да просто нецензурное количество!

— Господи, что ж их так много‑то! — вырвалось у меня.

— Это ты даже половины не видишь, — тихо ответил Эдриан. — Основная армия только подтягивается по перевалу. О, бордонцы тоже здесь. Это хорошо.

Я сглотнула. Замок казался таким маленьким перед этой лавиной. Но тут первый снаряд с ревом взмыл в воздух и устремился прямо к нам… Я невольно вздрогнула и прижалась к Эдриану. Он не отстранился — лишь чуть наклонил голову, будто защищая.

Снаряд упал вниз, едва долетев до границы внешней стены, и отскочив от нее, как волейбольный мячик.

— Пойду держать связь, — сказал Эштон, уже отступая к лестнице.

Анабель тут же нашлась с предлогом:

— Я… проверю, все ли готово ...

Так и не уточнив, что именно готово, она поспешила за Гедебертом. Эдриан не стал их задерживать.

Он как-то тяжело посмотрел на меня. В его желтых глазах читалось что‑то невысказанное, будто он боролся с самим собой.

— Белла, — наконец произнес он. — Осталось шесть дней до… солнцестояния.

Он не сказал прямо, но мы оба знали, о чем речь. До этого дня либо снимется проклятие, либо…

— Я еще и потому согласился на твое предложение, заманить их сюда… — продолжил он, рычание его звучало глухо, почти безжизненно. — Подумал, что для тебя это может быть шансом. Если меня не станет, есть маленький шанс, что они смогут прорвать купол. И, возможно, твой договор тоже перестанет иметь силу. Ты должна будешь тогда сдаться эриданцам, вместе с детьми. Они наши враги, но они не звери. Не думаю, что обидят мать с шестью детьми. В любом случае, не отчаивайся, слышишь? Даже если окажешься в плену у них, потерпи полгода, и тогда уже точно вернешься домой.

— Нет! — я буквально попыталась зажать ему пасть ладонью, не дав договорить. — Не смей так говорить. Не смей даже думать об этом.

— Я просто… хочу, чтобы ты знала. Чтобы была готова.

— Не буду, — отрезала я. — Потому что ты не умрешь. Потому что мы победим. Потому что… — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить: — Потому что я не позволю тебе.

Он взял мою руку, осторожно отстранил. Его когтистые пальцы сомкнулись вокруг моих, бережно и нежно.

— Ты всегда такая упрямая, — тихо произнес он.
— А ты всегда такой серьезный, — ответила я, пытаясь улыбнуться.

Внизу грохнул еще один выстрел. Снаряд снова рассыпался в воздухе, не долетев до стены.

— Они не пройдут, — сказала я твердо. — Ни сегодня, ни через шесть дней.

Эдриан кивнул. В его звериных глазах мелькнуло что‑то теплое, человеческое.

— Хорошо. Давай просто проживем эту неделю.

Через два дня до эриданцев, похоже, начало что‑то доходить. Их первоначальная самоуверенность сменилась настороженностью — они все чаще оглядывались на горные склоны, где, словно призраки, мелькали фигуры наших лучников в белых маскировочных накидках.

Большинство стрелков — те, кого удалось собрать в спешке, — благополучно укрепились на высотах. По сигналу Эдриана они начали обстрел: стрелы, словно смертоносный дождь, осыпали суетящихся внизу эриданцев. Каждый выстрел был точен, каждый — выверен. Враг терял бойцов, но не мог ответить: их лучники снизу попросту не доставали до укрытий наших воинов. Им пришлось отвлекаться на постройку укрытий от стрел, но наши и тут продолжали им мешать, посылая уже горящие стрелы.