Работает фея. Дело о первом снеге

3

Прошло уже несколько часов, но идей, как избавится от соседа в голове не появилось. Детективную историю писать и то легче. Берешь преступление, преступника, разматываешь цепочку до начала событий и описываешь…

— Точно! — Стелла подскочила с кресла, чуть не разлив чай на новое серое платье. — Надо взять отправную точку. Только как мне подойти к соседу?

— Миссис Блум, вы опять разговариваете сама с собой? — Мэри стояла в дверях, и взглядом пыталась на что-то намекнуть. — Ищите новую идею?

— Что случилось, Мэри? — Стелла так и не сообразила о чём смысл намеков, поэтому спросила напрямую. То, что она иногда разговаривает вслух — нормально. Так лучше получается описать характер героев диалоге. Когда слышишь речь, она почти идеально ложится на строки в книге.

— Ваш сосед, решил заглянуть к вам первым, — приятный мужской голос раздался за спиной Мэри.

— Простите, миссис Блум, — пролепетала Мэри, краснея от смущения.

— Ничего страшно, — лучшей способностью Стеллы было принимать любой конфуз с достоинством. Не даром она вдова генерала. — Лучше приготовь нам чай, этот уже остыл, — и указала на маленький зеленый чайничек, и кружку, которая лежала перевернутая на подносе.

Мэри все исполнила. Это позволило Стелле собраться с мыслями и со спокойными нервами, уделить внимание незваному гостю.

— Простите за мой бестактный визит, — мужчина, попытался улыбнуться, но вышло у него это откровенного говоря не очень умело. Давно не практиковался. — Моё имя Джонатан Дан, я новый инспектор города Тальд.

— Очень приятно, миссис Стелла Блум, ваша соседка, — она кивнула и указала рукой на соседнее кресло. — Обычный визит вежливости, или я могу чем-то вам помочь, инспектор? — выделив обращение особой интонацией, Стелла желала посмотреть на реакцию собеседника. Как он относится к своей должности? С уважением, презрением или скукой?

Только мистер Дан никак не отреагировал. Вероятно, настолько свыкся со своей должностью, что не обращал на интонации собеседников внимания, только при работе.

Инспектор немного повернул голову в сторону окна, из которого ранее Стелла за ним внимательно наблюдала. Фея сделала вид, что не поняла намек, что её заметили в тот момент, даже если это он не был.

Стелла мысленно улыбнулась. Господин инспектор правильно понял правила игры и тоже в ответ прощупал почву, так сказать. Насколько праздным было любопытство соседки.

И тут Стелла обратила внимание ещё на одну странность в мистере Дане.

— Вы человек? — пораженно воскликнула она. И тут же прикрыла рот ладонью. Так стыдно ей не было никогда. — Прошу простить, я не хотела…

В мире дружно жили три расы: люди, феи и эльфы. Ну как дружно, последние несколько сотен лет, после подписания мирного договора уж точно. Эльфы и феи отселились на другой континент, а несколько сменившихся поколений людей подробности вражды забыли. Даже больше, превратили в красивую сказку, но не об этом сейчас речь…

— Оскорбить меня? — инспектор хитро посмотрел на неё. — Не волнуйтесь, за все эти годы я к этому привык. Нет, я на половину человек. От отца-эльфа мне досталось долголетие и некоторые магические особенности, а вот от матушки человеческие уши.

Вот с тех пор в мире волшебных существ появляются полукровки. Если они бессмертные — то живут по эту сторону, а если смертные — уходят к людям. И среди тех, кто ещё помнил отголоски той вражды, назвать «человеком» было оскорбление…

Стелле в этот момент было очень стыдно, даже идея выгнать соседа показалась теперь просто кощунственной. Её драгоценный, ныне покойный супруг, очень многое сделал, чтобы остановить вражду, и укрепить взаимоотношение между существами. В память о нём она обязана тоже поддерживать добрые отношения со всеми. Просто судить по поступкам, а не по рождению.

— Давайте забудем об этом, и начнем заново? — миролюбиво предложил инспектор. — Я к вам с очень серьезной просьбой.

— Слушаю, — Стелла кивнула, сцепив руки в замок, как всегда, делала, когда серьезность дела была в приоритете.

— Сопроводите меня на собрание книжного клуба Тисовой улицы, — попросил он. А Стелла в который раз за эти дни дошла до крайней степени изумления.