Работник по контракту. Книга 2. Плоть и кровь

Пролог

Шум со всех сторон не доставлял никакого дискомфорта бабушке в инвалидной коляске, которую толкала женщина лет пятидесяти. Ее мутные глаза рассеянно смотрели куда-то вперед. Однако, казалось, что она не видит ничего, что происходит вокруг. Лишь иногда подергивающаяся челюсть и сжимаемые тонкие губы двигались непроизвольно при каждом очередном толчке инвалидной коляски. На вид старушке было лет за восемьдесят. Седые короткие волосы были зачесаны назад коричневой гребенкой. Синее платье с коротким рукавом пестрело желтенькими цветочками, из под которого виднелись жилистые иссохшие ноги, обутые в тканевые коричневые тапки.

Рядом с коляской шел молодой парень двадцати с небольшим лет. Его длинная каштановая челка прикрывала нахмуренные брови, задевая ресницы каждый раз, как тот вскидывал глаза на дорогу на другой стороне улицы. Его руки были спрятаны в карманах тонких хлопковых шорт, едва прикрывавших его худые колени. По его нахмуренному лицу было видно, что идти тот никуда не хотел. Поток людей был очень большим, несмотря на рабочий день. Шум машин с дороги перекрывал отчасти чужие разговоры.

- Мне обязательно с вами идти? — Буркнул он женщине, что толкала коляску. В голосе молодого человека слышалось явное недовольство, что указывало на то, что сопровождать двух женщин ему совсем не хотелось. Сегодня его еще утром позвали в клуб повеселиться, но пришлось отказать. Конечно, куда приятнее было бы провести свой свободный вечер в кругу друзей и девиц, чем тащиться вместе с этими двумя старухами в больницу. Он хотел отказаться, но мать уже вычистила его карманы и забрала даже мелочь, не говоря уже о кредитной карте.

- Обязательно, - буркнула женщина, не давая тому никакого шанса к отступлению. Той было лет пятьдесят. Крашенные медные волосы были собраны в тугой пучок, открывая все ее худощавое лицо. Подкрашенные брови то и дело хмурились, едва ее взгляд из-под огромных очков касался молодого человека. Она сжала ручки инвалидной коляски и ускорила шаг. Штанины широких летних джинс при этом стали шаркать, соприкасаясь друг с другом. На открытых предплечьях было видно как напряглись ее руки. — Надо, чтобы комиссия подтвердила ее недееспособность, иначе до квартиры нам не добраться, - ее нахмуренные брови все больше сводились к переносице. Ей тоже не особо хотелось куда-то идти в такую жару, но выхода не было. — Думаешь мне охота всем этим заниматься? Делать больше нечего. Да если б не твои делишки, то ничего этого бы не было!

- Ну и сама бы сходила, - не сдавался парень. — У меня дела есть еще.

- Какие такие дела! — Женщина не задавала вопрос, а возмущалась его нежеланию идти в больницу. — Знаю все твои дела. И так уже долг в три миллиона. Бизнесмен хренов! — Ее громкий голос тонул в уличном шуме. Однако, несколько человек, идущих рядом, с любопытством уставились на странную троицу. Женщина не обращала на них никакого внимания. Ее настроение и так было плохим, а тут еще и этот разговор вывел из себя, заставляя повышать на сына голос.

Молодой человек открыл рот, чтобы возразить, но слова так и застряли у него в горле. Не так давно он и правда, не желая устраиваться на работу, решил заняться бизнесом, открыв небольшой магазинчик на местном крытом рынке. Однако, дело совершенно не выгорело. Знаний у того явно не хватало. Да и работать он совершенно не хотел. Набрал товара, арендовал помещение и нанял персонал. А еще эта новая машина… Пускать пыль в глаза — это единственная его способность. Задрав к верху свой никчемный нос, он только и делал, что понтовался перед девушками и друзьями. Правда недолго. Бизнес приносил только убытки, а расплачиваться за кредиты все же было надо.

Когда его мать узнала о реальном положении дел, было слишком поздно. Проценты, которые тот не выплачивал, начали расти как снежный ком. Долг теперь придется отдавать в любом случае.

Теперь вся надежда была на квартиру его бабушки, которая стоила немало. Только вот сама бабка совершенно не собиралась помирать. Несмотря на свое состояние, та отчаянно цеплялась за жизнь и каждое утро просыпалась как ни в чем не бывало, чем злила и парня, и его мать. Юноша покосился на старуху в инвалидном кресле. Он сморщил недовольную гримасу и поджал нижнюю губу. Вот крякнулась бы, так и проблем не стало. А теперь, когда мать в курсе его долгов, придется решать этот вопрос по другому.

Женщина перерыла все свои связи и знакомства, прежде чем нашла ниточку к нужным людям. Теперь оставалось только отправить эту бабку на комиссию, чтобы ту признали недееспособной и определили ее опекуна. Тогда они смогут сразу же продать ту квартиру и выплатить все долги. Мать постоянно его ругала, так как рассчитывала сдавать лишнюю жилплощадь и откладывать на свой личный счет. Теперь придется лишиться этого дополнительного дохода и выплатить все банку. От этой мысли женщина приходила в неистовый гнев, отчего парню доставалось в последнее время все больше и больше. Дома в последнее время слышалась только ругань, поэтому тот отчаянно стремился бывать там как можно реже. И даже тот факт, что за всю компанию он платил из своего кармана, его не останавливал. И ничего, что лимит кредитки уменьшался после каждого такого вечера все больше и больше. Главное, что он мог показать всем свое высокое положение. Не то, что эти придурки, что крутятся возле него.

Раньше такого не было. Мать всегда позволяла ему делать все, что тот хотел, выгораживая его перед другими. А уж когда он открыл свой бизнес, так и вообще начала задирать свой нос перед знакомыми и родственниками. Конечно, теперь, когда итог ясен, она, потеряв свое лицо и, как выяснилось, кучу денег, ходила целыми днями хмурая и злая. Молодому человеку ничего не оставалось, как мириться с таким положением и позволять своей матери кричать на него. Он потерпит, пока долг не будет уплачен. А потом… У него уже были новые мысли. То дело обязательно выгорит.

Подходя к светофору с пешеходным переходом, женщина, что толкала инвалидную коляску, споткнулась и ее очки шмякнулись об асфальт. Выругавшись, она всучила ручки коляски своему сыну и вернулась на два шага назад, поднимая очки и протирая их. Ее ворчание усилилось, когда та обнаружила на стекле заметную трещину. Сейчас, пока дело не сделано, любая трата резала по ее сердцу словно острый нож, заставляя страдать. Она яростно терла линзы, бурча недовольным голосом ругательства себе под нос.