Рабство. Маги. Суета

Глава 14 Саян. Гладиаторская школа.

Мы, являясь простыми смертными, не способны понять ни желаний, ни целей Матери драглов. Она не является ни злой, ни доброй. Она создала наш мир, она его и уничтожит. (Отрывок из сборника догматов драглицизма).

Мы приехали в столицу. Персенор — так называется этот город. Он чем-то напомнил мне Каир. Такие же узкие улочки. Дома из песчаника, палатки с торговцами. Всюду суета, отовсюду доносятся крики и шум. Пахнет пряностями, орками, грязью, кровью и чем-то ещё.

Мы остановились у одного из зданий. Мою клетку открыли. Два орка заломили мне руки за спину и повели меня внутрь здания. Внутри оно напоминало тюрьму. Вдоль стен располагались камеры с гладиаторами.

— Поздравляю! Через месяц ты сдохнешь! — крикнул один из узников школы, увидев меня.

Меня привели в мою камеру, отворили бронзовую решётчатую дверь, втолкнули внутрь. Внутреннее убранство камеры было максимально аскетичным. Комната два на три метра, с двумя деревянными койками по краям, застеленными сеном, и деревянный столик посередине. В дальнем углу от входа стояло деревянное ведро. Вот и всё убранство.

Я осмотрелся по сторонам. Сокамерника у меня не было, а вот в соседних было на что посмотреть. Слева от моего узилища на кроватях лежали, судя по испуганным взглядам и неуверенности в глазах, такие же зелёные новички, как я. Напротив был здоровенный мужик с татуировками, густой чёрной бородой и лысой головой — уровень брутальности двести процентов. Но интереснее всего был мой сосед справа. Это был не человек и не орк. Больше всего он походил на большого, ходящего на двух лапах ящера. Высокого роста, даже выше меня, с длинным и крепким хвостом. Два толстых пальца на ногах и когтистая же пятка и по три когтистых пальца на руках. Синяя блестящая кожа, напоминающая крокодилью текстурой. Зелёные глаза с вертикальными зрачками и взглядом, выражающим не то превосходство, не то ненависть.

— Что ты умеешь? — спросил он меня рычащим, но мягким голосом.

— Не понял.

— Что здесь непонятного? Что ты умеешь делать, чему ты научился за свою жизнь, теплокровный?

Вопрос показался мне немного странным, но я решил ответить:

— Да всё понемногу умею. Виндовс даже переустановить могу. Хотя если ты имеешь ввиду умение сражаться, то боец из меня не очень. Ни меча, ни лука я в руках в жизни не держал.

— Можешь установить окно? Это хорошо. Редко встретишь мастера, умеющего работать со стеклом. Что до твоего неумения сражаться… Это неважно. Я обучу тебя, чтобы ты мог выжить на празднике Светила. Мне важно другое, — ящер встал со своей койки и подошёл вплотную к бронзовым прутьям, разделявшим нас. — У тебя здоровые зубы, ты крепок телом. Мне важно умеешь, ли ты готовить, стирать, обучен ли манерам.

— Хм. Ну да, тут вроде всё путём. А к чему все эти вопросы?

— Превосходно. Когда мы освободимся, мне пригодится такой раб, как ты.

Я чуть не подавился собственной слюной.

— Что?

— Что слышал. Я помогу тебе овладеть боевыми искусствами и выжить на празднике Светила. Ведь инструкторы здесь готовят бойцов хуже некуда. Для них главное создать видимость, что их бойцы подготовлены и опасны. Выживает в лучшем случае один из сотни. Это если тренироваться только с инструкторами. Но если ты будешь учиться у меня, то выживешь. Нас отпустят. Когда мы станем свободными, я окажу тебе честь стать моим рабом. Пока я буду добираться до родных земель, кто-то ведь должен будет готовить для меня, стирать мою одежду и исполнять мои поручения.

Да уж, вот это экземплярчик. Причём говорит это так, будто по-другому и быть не может. Словно все должны ему прислуживать и радоваться этому. Хотя если здесь действительно так отвратно готовят бойцов, как он говорит, стоит согласиться на его предложение. А когда меня освободят, я пойду своей дорогой, а он своей. Я ведь не обязан делать то, что ему пообещал.

— Я согласен.

— Твоё согласие не нужно, теплокровный. Это был приказ, который обсуждению не подлежит. А сейчас ложись отдыхать. Завтра приступим к тренировкам.

Чья-то надменность не знает границ. Хотя совет дельный. Пора отдыхать, а завтра приступать к тренировкам.

Проснулся я оттого, что кто-то вылил на меня целое ведро ледяной воды.

Пока я осознавал, что происходит, раздался крик:

— Девочки, пора тренироваться! Так что поднимайте свои жирные задницы и бегом на пробежку.

Камеры были открыты, нас выгнали на задний двор школы. Двор был огромен. В середине стояли круглые мишени, сплетённые из соломы. Дальше за ними были деревянные манекены, напоминающие человека с вытянутыми вперёд руками. За ними находилось нечто вроде полосы препятствий, состоящей из нескольких стен разных размеров, ямы с грязью, над которой висело множество канатов, разбросанные камни, что-то вроде деревянного лабиринта. Глядя на полосу, вспомнил нашу армию. Полосы препятствий практически не отличались. Вокруг всего этого располагалась широкая тропа, по которой нам и предстояло бежать.

Двор был огорожен высоким, метров шесть, наверное, забором из песчаника. Стыки между блоками были ровно залеплены глиной, так что вскарабкаться по ним при всём желании не получится. За полосой препятствий из стены выходил небольшой акведук, который сразу же разветвлялся, а затем через несколько отверстий вода бежала вниз, исчезая затем где-то под бронзовыми решётками в земле и образуя тем самым что-то вроде душевых.