Рабыня Дикого

Глава 1. Рабыня

— Ахбау! — крик возничего вывел меня из легкого забытья. — Я вижу город!

Довольный ропот пронесся по каравану. Еще несколько дней назад я наверняка обрадовалась бы этому известию, но сейчас, голодная и обессиленная, я лишь смотрела на плавящийся горизонт.

Солнце стояло в зените. Я видела лишь спину погонщика и бесконечную желтую рябь песка. Жар проникал отовсюду. Он поднимался от прогревшихся досок клетки, струился над бурдюками с водой, висящими на боку верблюда, и был повсюду — даже в моем собственном дыхании. Моя магия, слабая и непослушная, превратилась в жалкую льдинку, тающую с каждой минутой. Мана утекала, оставляя после себя только пустоту и ломоту в костях. Мне казалось, что если я сейчас попытаюсь призвать даже крошечную снежинку, вместо нее из моих пальцев посыплется песок.

— Говорят, у Псов очень горячие самки, — тем временем шептались возничий и стражник, приставленный охранять меня. Куда могла сбежать обессиленная рабыня, которой даже глоток воды выдавали лишь два раза в день? Тем более в пустыне.

— Только при них не говори об этом, — донесся чей-то голос позади. — Убьют.

Я на несколько мгновений прикрыла глаза. Нужно беречь силы. Что бы ни случилось, я должна выжить.

Толстосум, тот самый Ахбау, выкупивший меня у мачехи, ехал впереди на огромном раздутом верблюде, чья шерсть свалялась в неопрятные колтуны. Он не оборачивался. Да и не смог бы — слишком заплыл жиром. Я сглотнула, но слюна лишь обожгла пересохшее горло.

Пологи, укрывающие мою клетку от солнца, почти не давали тени. Я смотрела на свои руки — грязные, с обломанными ногтями — и думала об отце. Предал ли он меня, отдав на милость мачехи, или ему было все равно? В их доме нас было слишком много.

— Лишний рот, особенно рот, не умеющий управлять своим даром, становится обузой! — гремел в памяти голос той жестокой женщины, что должна была стать мне матерью.

Да, я была бракованным сосудом, в котором плескалась сила, но не было ни единой трещины, чтобы выпустить ее наружу.

«Ты даже дождя не призовешь, дурочка», — шептал внутренний голос, перекрывая скрип колес. — «Они убьют тебя, когда поймут, что ты никчемна».

Я зажмурилась и приказала себе не думать. Сейчас нужно просто дышать, терпеть и ждать.

Запах вдруг изменился. Вместо сухого, раскаленного ветра, пахнущего пылью и навозом, в ноздри ударила сырость. Слабая, почти неосязаемая, но она была. Я открыла глаза.

Песок кончился. Его сменила редкая желтая трава, а затем — земля, покрытая чахлыми, но живыми кустами. Потом показались пальмы. Их кроны, похожие на растрепанные темно-зеленые юбки, качались на ветру, создавая призрачную прохладу. Проклятая клетка стояла так, что я видела лишь удаляющийся след каравана, но не цель путешествия. Это неведение сводило с ума. Я слышала, как голоса караванщиков становились громче, а в их речи проскальзывали нотки радости и облегчения.

Клетка дернулась и остановилась. Где-то рядом громко и протяжно закричал осел.

— Дальше потащат пешком, — рявкнул один из стражников, и дверца моей клетки с лязгом распахнулась.

Грубая рука схватила меня за предплечье и дернула вверх. Ноги онемели, я едва не упала, но стражник удержал меня, вцепившись в ткань мешка. Передо мной раскинулся город.

Я ожидала увидеть глиняные мазанки, слепленные из грязи и соломы, и готовилась к тому, что меня затащат в душную темную лачугу. Но здесь, за стеной высоких пальм, высились строения из серого и розового камня, искусно сложенные без единого шва. Яркие ткани свисали с балконов, полощась на ветру, а на плоских крышах сушились нарезанные дольками фрукты.

Наемная стража потащила меня в один из домов. Внутри помещения пахло благовониями и теплым хлебом — запах ударил в нос с такой силой, что у меня закружилась голова. Меня поставили на циновку, и женщина с жестким лицом и черными, как уголь, глазами принялась за дело.

Ее руки двигались быстро и безразлично. Она сорвала с меня мешок и провела мокрой тряпкой по телу, стирая недельную грязь. Вода, даже теплая и мыльная, казалась мне нектаром. Когда мокрое полотно коснулось кожи на спине, я вздрогнула и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Влага была моей стихией, и даже сейчас, в этом иссушенном мире, она подарила мне мимолетную искру надежды.

Волосы, влажные и тяжелые, снова заплели в косу. Простое белое одеяние обдало легкой прохладой, но ни еда, ни вода так и не коснулись моих губ. Вместо этого меня вытолкнули обратно в знойную жару и усадили в желтый паланкин.

— А не слишком ли она худая? — спросила женщина, омывшая меня.

— Для рабыни самое то! — хмыкнул Ахбау, протягивая ей пару монет. — Или твой вождь любит тех, кто в теле?

— Его вкусы вас весьма удивят, — с мстительной улыбкой ответила женщина, и мне стало не по себе.

Неужели в этом месте меня ждет смерть?

𓂀𓂀𓂀𓋹𓁈𓃠𓆃☥𓅓𓆣𓂀𓂀𓂀𓋹𓁈𓃠𓆃☥𓅓𓆣𓂀𓂀𓂀𓋹𓁈𓃠𓆃☥𓅓𓆣𓂀𓂀𓂀𓋹𓁈𓃠𓆃☥𓅓𓆣
Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю.
Это лишь первая книга, но история Киоры и Атиса вам обязательно понравится.

Книга пишется в рамках литмоба
Дикая Любовь

https://litnet.com/shrt/U3Rw