Рабыня эльфийского принца, или Отверженная Истинная Пара

Глава 7. Цветок...

К моему огромному удивлению, Мираль не стал мстить мне ни на следующий день, ни даже через неделю. Он просто перестал появляться в этой части дворца, словно стыдясь повторной встречи.

Мари об инциденте я, конечно же, ничего не сказала, чтобы не напугать. Она-то наследного принца боялась, как огня, и это было вполне обосновано.

Я и сама понимала уже, что хожу по острому лезвию меча, но ведь он полез ко мне первым. Надо же, позаглядывать меня голой ему захотелось! Извращенец ушастый…

Конечно же, я не верила в то, что могла понравиться ему, как женщина. Во-первых, до симпатяжки мне было еще ой как далеко. Волосы едва покрыли голову и были настолько огненно-рыжими, что с трудом верилось в их натуральный цвет. Кожа была белоснежной, как молоко, а вот никаких веснушек и конопушек не наблюдалось вовсе. Если бы не худоба, я могла бы показаться даже уникальной и эффектной. На мой земной вкус, конечно же.

Но была и вторая причина, из-за которой я точно знала, что Мираль не может испытывать ко мне ни малейшего интереса, как мужчина. Эльфы, к моему огромному удивлению, не спали с человеческими женщинами. Да, вот так-то! Какие-то неправильные эльфы здесь оказались! О таких не напишешь любовный роман и не выдумаешь чувств вопреки. Потому что в этом мире человеческие женщины воспринимались ушастыми только как домашний скот.

Связь с человечкой была для остроухих настолько противоестественным явлением, что вызывала только рвотный рефлекс. Мари рассказывала, что однажды – лет пятьдесят назад - один эльф сошел с ума и действительно затащил свою рабыню в постель. Так его принялись принудительно лечить, решив, что его укусил ядовитый клещ, вызывающий слабоумие.

Меня эта информация где-то успокоила, а где-то наоборот оскорбила. То, что сексуальных домогательств можно было не ожидать, безусловно, радовало, но вот отношение к людям, как к животным... это было уже слишком. Глубоко возмущенная подобным раскладом, я еще яснее осознала, какое сумасшествие затеяла принцесса, решив сделать из меня «райдэ».

Но с друголй стороны - это мой шанс доказать, что люди не хуже заносчивых ушастых!!!

Весь последующий месяц я выкладывалась полностью. После занятий в обязательном порядке занималась в комнате, качая пресс и укрепляя ноги. Начала больше есть, надеясь набрать и вес, и мышечную массу, хотя много в меня по-прежнему не влезало.

Однако процесс преображения был невероятно медленным.

С досадой смотрела на свое отражение в зеркале, понимая, что местные люди всё-таки отличаются от земных. То ли генетика другая, то ли ещё что, на развивать вот это хрупкое тело было невыносимо трудно. И даже моего прошлого опыта определенно не хватало.

В отражении на меня смотрела тоненькая девочка-подросток с огненно-рыжей стрижкой под мальчика. Глаза большие, зеленые, шея тонкая и длинная, плечики острые…

Неужели нельзя как-то ускорить преображение???

Возможно, небеса услышали мое отчаянное желание, потому что уже на следующий день я сделала одно грандиозное открытие…

***

Это был долгожданный выходной.

Учителя прекращали терзать меня где-то один раз в две недели, и я, счастливая, бродила коридорами этой части дворца, рассматривая причудливо выкрашенные стены, мозаичный пол и кованные светильники в виде распустившихся роз, которые хранили под большими колбами негаснущие языки пламени.

По пути часто встречались рабы, иногда эльфы, но никто не обращал на меня никакого внимания. Похоже, каждый знал, что я - будущая «райдэ», которой для окружающих просто не существовало.

Подобное положение дел меня вполне устраивало. Хотелось хоть иногда спокойно и без лишнего внимания поглазеть по сторонам, впитать разумом причудливость этого мира, стараясь не думать о том, что окружающая красота создана слишком жестокосердным народом остроухих.

Совершенно случайно один из побочных коридоров вывел меня в сад, на который я давно любовалась из окна. Воровато оглядевшись, я нырнула в заросли, с упоением вдыхая диковинный аромат цветов.

Я не была уверена, что имела право находиться здесь, но не войти в эти притягательные заросли не могла. Я так соскучилась по природе, по чему-то живому, радующему глаз!

Бродила узкими аллейками, наслаждаясь видом голубого неба, прекрасных цветов, ароматами земли. Отдыхала.

Думать о своём покинутом мире не хотелось: было слишком больно. Да и зачем вспоминать о том, чего уже никогда не вернуть?

Вдруг совсем недалеко я услышала удары стали об сталь, и внутри что-то взволновано ёкнуло. Такие знакомые звуки! Ещё будучи Варварой Соболевой, я пару месяцев обучалась обращению с мечом. Так, из интереса. Меня интересовало буквально всё, что касалось оружия и тренировок. Натура у меня такая – бойцовская…

Вот и сейчас любопытство потянуло вперед с такой силой, что никакое благоразумие не смогло остановить от этого опасного шага.

Попетляв ещё немного среди высоких кустов, я наконец выглянула из-за одного из них и поражённо замерла, увидев... самый настоящий спарринг двух мечников.

Один из них был наследным принцем Миралем. Но отвести от него глаз я не могла довольно долго.

А он оказался весьма хорош!

Обнажённый до пояса – парень блистал совершенным подтянутым телом. Гладкая светлая кожа, даже без намека на растительность, поблескивала от пота. Длинные густые волосы были перехвачены лентой и опускались на спину растрёпанным хвостом. Мелкие, влажные прядки обрамляли сосредоточенное лицо, на котором сияли голубизной яркие притягательные глаза.

В руках держал Мираль узкий, слегка изогнутый меч с длинной рукояткой. На лезвии изящной змейкой вились эльфийские знаки, смысл которых от меня ускользал.

Я действительно считала красивым утонченного Лунатика? Нет уж, Мираль, гад такой, был во сто крат привлекательнее его!

Невольно на щеках выступил румянец.

Что это со мной???

Наконец я перевела взгляд на противника несносного принца и ошеломленно открыла рот. Этот тоже оказался эльфом. Такого же примерно роста и телосложения, полностью одетый, но его волосы… они были не золотыми, как у всех виденных мною ранее остроухих, а просто угольно-чёрными. Да и одежда его выглядела слишком невзрачной – черной, ничем не украшенной, фактически аскетической.