Ради высокого рейтинга

Глава 11. Анапа, 1996 год.

Солнце светило не по-осеннему ярко. Как назло, накануне сняли и отдали в стирку шторы, и запоздалое солнышко, проглянувшее из-за унылых ноябрьских туч, жгло немилосердно. Страницы книги матово поблёскивали в ярких лучах; крохотные буквы сливались, и Сеня, как ни старалась, не могла их разобрать.

Наконец, измучавшись уже до последней стадии, она отодвинула в сторону надоевшую книгу и накрыла раскалившуюся на солнце голову руками. Но маленькие ладошки не были серьёзным препятствием для безжалостных солнечных лучей, и, несколько минут спустя, Сеня не выдержала и встала из-за стола.

В свои шесть лет она уже очень хорошо знала, что такое обида и несправедливость. Слишком хорошо. Было очень обидно, когда в тёплый солнечный день тебя, в наказание за какие-то вымышленные грехи, заставляют сидеть дома и зубрить опостылевшую таблицу умножения. Очень больно и несправедливо.

Вообще-то, с возрастом Сеня стала гораздо более спокойным и сдержанным ребёнком, редко решавшимся теперь ослушаться взрослых. Но всё-таки её бунтарский дух не был ещё сломлен до конца. А сегодня, вдобавок ко всему, ей действительно было слишком обидно. Так обидно, что хотелось плакать.

Но Сеня считала себя сильной девочкой. И она знала, что сильные люди никогда не плачут.

Ксения смахнула со щёк всё-таки выкатившиеся две скупые слезинки и решительно расправила плечи. Мысль уйти из дома навсегда давно уже зрела в её маленькой головке, но лишь сейчас она приобрела чёткие законченные очертания. Сеня была уверена, что никто из родных даже и не вспомнит о ней. И уж, тем более, никто никогда не пожалеет о её исчезновении. Для них всех будет даже лучше, если она навсегда уйдёт из дома. Далеко-далеко, чтобы никто и никогда не смог найти её. А впрочем, - девочка точно знала это, - никто и не станет её искать.

Сеня ещё немного поразмыслила над этим вопросом и решилась.

Переодеться в уличную одежду было пятиминутным делом. Затем Сеня достала из тайника все свои сбережения и пересчитала. За последние несколько месяцев ей удалось скопить почти сто рублей… Но даже шестилетний ребёнок без труда мог понять, насколько на самом деле ничтожна эта сумма… Правда, ничего другого у неё всё равно не было, так что выбирать было не из чего…

Сеня знала, что никого из родственников сейчас дома нет. Марина была в институте, отец – в больнице, а злая бабка, - это она велела девочке сидеть и зубрить никому не нужную и пока ещё слишком сложную для неё таблицу умножения, - пригрозив ей расправой на случай возможного непослушания, ушла к своей подруге, этой противной Анне Викторовне, которая всегда так слащаво улыбается и пытается, - естественно, когда не видит бабка, - сделать вид, что она без ума от прелестной девчушки. Но Сеня, вообще необыкновенно умная и развитая для своих шести лет, прекрасно понимала, что это ложь. Во-первых, эта лицемерная сгорбленная старуха на самом деле терпеть её не могла. А во-вторых, она, к сожалению, вовсе не была очаровательным ребёнком. Её никто особенно не любил.

В общем, родственников опасаться было нечего. Правда, где-то в одной из комнат на первом этаже прибиралась домработница, которая могла её увидеть, но она, - девочка знала это из предыдущего опыта, - не должна обратить на неё внимания. Тем более, что Сеня всё-таки попытается выскользнуть из дома незаметно.

Ей это действительно удалось. Даже если домработница и видела её, она никак этого не показала, - да и не удивительно!.. Она же не знала о том, что девочка, вроде как, находится под домашним арестом. А что может быть особенно странного в том, что в тёплый солнечный день ребёнок отправился погулять?..

Сеня не догадывалась, что домработница, проработавшая в их доме уже много лет, в глубине души сочувствовала несчастной девочке. Но откуда она могла это знать?.. Сене всегда казалось, что все взрослые желают ей только плохого, и она никому из них не доверяла.

Осторожно озираясь по сторонам, Сеня вышла за ворота. Но, как только массивные чугунные створки затворились за ней, она невольно остановилась. Первый раз в своей жизни она была за воротами дома одна. Да и вообще её посещения улицы были единичными. Как правило, взрослые разрешали гулять ей только во дворе. И вот теперь, очутившись, наконец, за воротами, она на мгновение растерялась, попросту не зная, куда идти.

Но это короткое замешательство длилось всего лишь несколько секунд. Сеня была очень решительной девочкой, хотя порой ей и бывали свойственны некоторые сомнения. Но, раз уж она решилась на этот шаг, отступать было уже поздно. По крайней мере, ей так тогда казалось.

И Сеня бросилась прочь от этого сурового мрачного дома, где она никогда не видела ничего хорошего.

Девочка не знала, сколько времени она так бежала, не разбирая дороги. Но, наконец, усталость взяла своё, и она перешла на шаг. Но, несмотря на усталость, невзирая даже на противный заползающий в душу страх, Сеня чувствовала необычайную лёгкость и возбуждение. Ей хотелось петь и кричать от счастья, и она не понимала, почему на лицах попадающихся ей навстречу людей нет улыбок, и почему все они как-то подозрительно странно смотрят на неё.

Странным на самом деле было то, что никто из этих взрослых даже и не попытался остановить её. Бегущий сломя голову по улице шестилетний ребёнок был редкостью даже в самый разгар курортного сезона, а сейчас, поздней осенью, такое вообще трудно было даже представить себе. Но, возможно, ей просто повезло.