Радона Гас. Право выбора. Серия 1. Дочь кузнеца

Глава 5. Признание

– Смотрю, доченька, поохотилась удачно, – с улыбкой басит отец, едва только мы заходим во двор. – Мать со стола не убирала. Идите есть, а тушу сам разделаю. Я уже отобедал.

Молча киваю, освобождаю Лою от груза и увожу в стойло. Там снимаю упряжь и рассёдлываю, а затем скармливаю припрятанную Нироной рапу. Заслужила.

Когда возвращаюсь, отец уже осторожно вырезает адину с ценным му́ксом и отдаёт мне. Первым делом надо сохранить мукс. Для этого у нас есть особая керамическая чашечка. Раньше на камень сцеживала и так сушила, но в чашечке товарный вид намного привлекательнее – ровный круг.

Осторожно выдавливаю из адины желтоватую прозрачную густую жидкость и ставлю в тень на ветерок. Мукс быстро теряет лишнюю влагу и становится сухим за несколько кринов. После этого его легко растолочь в порошок, а затем при необходимости растворить либо в воде, либо в масле. И хранить в сухом виде очень удобно. Главное, чтобы на одежду не попало, а то запах долго не выветривается.

Я не первый раз такое проделываю, поэтому ни капли не попадает мимо. Споласкиваю руки и направляюсь в дом. Нирона уже за столом с нетерпением ждёт моего возвращения. Мама гремит посудой.

– Матушка, мы поедим, и я помою. Отдохните.

– Я помою! – встревает сестра; ей тоже нужно себя чем-то занять, чтобы отвлечься от пугающей действительности.

Киваю, соглашаясь, а мама вместо отдыха забирает нож с ведром и выходит из дома. Отцу помогать. Часть мяса засолим и спустим в подпол, часть закоптим, оставшееся семья будет есть, но уже без меня.

Молча обедаем, хотя вижу, что Нира аж ёрзает от нетерпения. Ей срочно хочется всё рассказать родителям, но я качаю головой, и она с разочарованием вздыхает. Мне нужно время, чтобы обдумать, как им всё объяснить.

Вкуса пищи не ощущаю. Аппетита нет совсем, но заставляю себя, потому что не хочу расстраивать маму, но как представляю, что придётся терпеть от кроза, так вообще начинаются рвотные позывы. Кое-как их сдерживаю. Лучше пока не думать, выкинуть все мысли из головы, а потом… будет потом.

Наконец тарелка пустеет. Нирона убирает со стола, а я захватываю большой нож и выхожу помогать с разделкой мяса. Там и скажу.

Родители слаженно работают вдвоём, отделяя шкуру от туши, что лежит на специальном столе. Они отлично смотрятся рядом. Такие красивые и ещё нестарые. Любуюсь ими, пока подхожу.

Соломенная крыша навеса создаёт тень, но лица в испарине. Мама вытирает её со лба, отодвигая прилипшие пряди. Волосами я в маму пошла, а Нирона взяла цвет и от отца, и от матери. У неё получился более спокойный оттенок, но тоже огненный.

Отец с теплотой поглядывает на матушку. Улыбается в усы. На красном от загара и постоянного жара от горна лице уже есть морщины. Особенно глубоки они во внешних углах глаз. Наверное, потому что часто прищуривается во время работы с раскалённым металлом.

Включаюсь в работу. Выискиваю подходящее время, а оно всё не наступает, а если честно, не хочется портить родителям настроение. Видимо, мои внутренние метания против воли отражаются на лице.

– Доченька, почему хмуришься? Охота ведь удалась, – нарушает молчание мама.

– Удалась.

– Тогда почему, будто туча грозовая? Случилось что?

– Мне надо с вами поговорить, – решаюсь не оттягивать неотвратимое.

– Рассказывай, не тяни.

В голосе матери появляется заметное волнение.

– На обратной дороге встретили хаспадара. Он приказал мне завтра утром явиться к нему с вещами.

– Что? – рычит отец и с размаха втыкает нож в стол.

Я смотрю, как лицо матери бледнеет, а у отца наоборот наливается кровью. Его кулаки сжимаются. В глазах мамы наворачиваются слёзы. Она медленно опускается на скамью, губы дрожат.

– Мне придётся идти, иначе кроз обещал спалить подворье, а вас бросить в подземелье и обвинить в злоумышлении на его особу, – бесцветным голосом объясняю я, кажется, уже смиряясь с неизбежным.

– Он тебя не получит!

– Хаспадар обещал, если откажусь, то Нирону похитят как бы лиходеи и продадут на южные острова. Я не хочу, чтобы с вами произошло что-то плохое.

– Вам надо бежать. До утра есть время. Сейчас разделаем, и закопчу мясо в дорогу. Мать, не разводи сырость! – прикрикивает строго. – Отправитесь ночью, как светило зайдёт. О нас не думай.

– Но вас могут убить! – кричу отчаянно, хотя после слов отца становится немного легче на сердце.

– Ничего. Мы с матерью своё пожили. Не допущу, чтобы мою кровиночку кроз пользовал как продажную девку в доме наслаждения. Ты не рабыня его, а вольная в седьмом поколении. Отправляйтесь в Брикристар или ещё дальше. Наймётесь в услужение. Не пропадёте.

Говорит резко, отрывисто, будто молотом бьёт по наковальне.

– Отец, я так не могу. Я решила, что уеду потом, когда кроз меня отпустит, а вы должны быть в безопасности.

– Кому нужна такая жертва? Не прекословь отцу, – наконец вставляет своё слово матушка.