Радона Гас. Право выбора. Серия 1. Дочь кузнеца

Глава 7. Домик в лесу

Утром, лишь только первые лучи светила пробуждают лесных птиц, и они начинают радостным свистом приветствовать новый день, я просыпаюсь и расталкиваю безмятежно спящую Нирону. Сначала она хлопает длинными ресницами и удивлённо оглядывается, не понимая, где находится. Затем вспоминает, вскакивает и бежит к ручью умываться.

Ну вот, снова возле Лои остановилась. Что-то шепчет ласково, поглаживая морду и целуя в нос.

– Нира, давай быстро завтракать – и едем. У нас мало времени. Наобнимаешься потом, когда будем далеко и в безопасном месте, – ворчу вроде как сердито, но внутри разливается тепло, когда вижу сестру такой беззаботной и счастливой.

Младшая послушно оставляет хорргари, возвращается и садится на одеяло. Мы достаём копчёное мясо, хлеб и приступаем к еде.

– Рада, как ты думаешь, хаспадар и правда сделает с нашими родителями все эти страшные вещи, как обещал? Неужели у кроза такое злое сердце?

– Не знаю. У меня душа не на месте, но я молила Пресветлую о милости. Может и обойдётся, а может, и нет. Надо быстрее заканчивать с завтраком. Чем быстрее поедем, тем дальше оторвёмся, если кроз пошлёт погоню. Главное – до города добраться, а там попробуем затеряться.

– Я уже всё, – невнятно говорит Нирона с набитым ртом.

Она быстро прячет руку в складках юбки. В кулачке зажаты остатки мяса на косточке.

– Отвяжи Лою, а я пока уложу вещи, – улыбаюсь, делая вид, что ничего не замечаю.

Хорргари уже с начала завтрака поглядывает на нас и нервно втягивает с хлюпаньем слюну, чуя вкусных запах. Маленький кусочек её не насытит, но это знак для Лои, что о ней не забыли и любят.

Пускаю хорргари рысом. Свежий утренний ветер бодрит и сдувает остатки сна. Копыта почти бесшумно стучат по опаду на лесной тропе, и это, похоже, убаюкивает сестру. Её захват ослабевает. Ловлю за руку, что скользит по бедру, и водружаю беглянку на место.

– Нира, не спи, а то свалишься на ходу, – кричу, обернувшись, младшей.

– Я не сплю, – нарочито бодрым голосом отвечает сестрёнка и усиливает хватку.

Нирона начинает тихо напевать «Мольбу за родителей»:

О Яха, взгляд не отведи,

Сияющей ладонью огради

От зла, болезней, неудач.

Услышь, Пресветлая, мой плач!

О Яха, Ты в тяжёлый крин

Даруй родителям моим

И милость, и любовь Свою,

Молю, Пресветлая, молю!

Я беззвучно повторяю за сестрой слова, истово надеясь, что богиня услышит и поможет.

Время от времени останавливаю Лою и прислушиваюсь, но кроме посвиста птиц ничего не слышно. Может быть, погоню и не посылали? Вдруг кроз просто бросил отца и мать в темницу? Сердце колотится так, что кажется – оно сейчас выпрыгнет и устремится назад. Сжимаю зубы и мотаю головой. Прочь тёмные мысли! Пресветлая не допустит несправедливости.

Светило уже вскарабкалось по небесной чаше и теперь пробивается через густые кроны яркими лучами. На тропе пятнами ажурная тень. Лое жарко, она недовольно хоркает и мотает головой. Успокаивающе глажу по крутой шее. Скоро сделаем остановку – вода недалеко. Отец как-то рассказывал, что там есть небольшой домик, где сможем перевести дух.

Лес обрывается, будто расступается в обе стороны. Возле круглого, как лепёшка, озера видим домик из потемневшего от времени кругляка. Рядом находится сарай, сложенный из тонких стволов молодых деревьев. Он защитит Лою от жарких лучей или случайного хищника, пока мы немного отдохнём и перекусим.

Забор возле домика давно разобран на топливо. Лишь несколько столбов, которые предыдущим путникам не удалось вытащить, уныло торчат среди буйных зарослей цветущего облачного помывца́. Ветер доносит до нас его тонкий, слегка сладковатый аромат.

Я внимательно осматриваю двор. Густая трава нигде не примята. Кажется, тут давно никто не появлялся, но всё равно заряжаю стреломёт.

– Думаешь, там кто-то есть? – шепчет Нира прямо в ухо.

– Не думаю, но будем осторожны. Я проверю, а ты не слезай пока с Лои.

Осторожно перекидываю ногу через шею хорргаги и спрыгиваю на траву. Сначала обследую сарай. Сквозь щели в стенах прорываются яркие лучи, освещая уцелевший от расхищения скарб. На двери две задвижки – изнутри и снаружи. Это очень удобно. Затем обхожу дом по кругу и прислушиваюсь. Наконец решительно толкаю дверь и врываюсь внутрь, выставив перед собой оружие.

В единственной комнате никого нет. Небольшие ячеистые окошки, затянутые рыбьим пузырём, едва пропускают свет. Давно не протирались. Обстановка судная: полки для хранения посуды и припасов на толстых стойках, грубо сколоченный стол, три широкие лавки вдоль стен, два массивных табурета, крючки в стене. На одном висит сеть для ловли, из угла в угол протянута верёвка. На ней несколько пучков каких-то, видимо, лекарственных, трав. Ведающая отшельница жила? В закопчённом очаге чернеют угли. Провожу пальцем по ладони стола, прочертив линию в слое пыли. Придётся немного потрудиться. Не трапезничать же в такой грязи!

Выхожу наружу и с удовольствием вдыхаю чистый лесной воздух, щурюсь от яркого света и приглашающе машу сестре. Она радостно улыбается и соскакивает с хорргари.

– Ой! – вдруг кривится и хватается за живот.

– Что случилось? – подбегаю к ней.

– Кажется, то самое началось, – шёпотом, как будто кто-то мог её услышать, кроме меня, сообщает Нира, делая большие глаза. – Живот ноет и… сыро.

Лоя шумно втягивает воздух и хоркает, чувствуя кровь. Подхватываю её под узду и тяну в сторону сарая.

– Иди в дом, Нира. Придётся несколько дней здесь переждать твоё нездоровье.

– А вдруг нас найдут?

– Будем надеяться на лучшее.

Хорргари внутрь пока не завожу, а привязываю на длинном подавителе за один из вбитых с наружной стороны стены крюков, согнутых в почти замкнутое кольцо. Раньше в них была вставлена жердь, к которой можно было привязать сразу несколько верховых и вьючных животных. Наверное, какой-то лежень на дрова перевёл.

Лоя тут же начинает скусывать почти под корень сочную траву, а я снимаю поклажу и тащу в дом. Затем снова в сарай загляну. Кажется, прошлый раз видела там ведро с кучей старых тряпок. Надо сходить за водой и избавиться от пыли в домике. Нира мне сейчас не помощница.