Радона Гас. Право выбора. Серия 1. Дочь кузнеца

Глава 9. Тревожный день

Заношу почти высохшую одежду сестры в дом и раскидываю на лавке, чтобы оставшаяся влага поскорее ушла. Не хочу привлекать внимание случайных мимоезжих. Нира уже не спит.

– Ты как?

– Терпимо.

– Может, травы заварить?

– Нет, лучше так проглочу. Без заваривания.

Сестра права. Огонь сейчас лучше не разводить. Достаю свёрток, где каждый вид целебных былинок, перетёртых в порошок, разложен по отдельным мешочкам. Травы собирала Нирона, а я подписывала. Младшенькая так и не освоила грамоту дальше написания своего имени, хотя умеет считать в пределах десяти. На пальцах. Порхает беззаботной птичкой и лишь отмахивается, когда предлагаю свою помощь.

Мне же пришлось заучивать не только че́рты, но и тайное их сочетание, чтобы прочитать и накрепко запомнить по хранящийся строго в семье старой рукописи состав для оружейного металла, который передаётся несколько поколений от отца к сыну. Мечи получаются крепкими, отлично держат заточку и магию, а при сильном ударе легко перерубают другое оружие, не сделанное в нашей кузне.

Я беру по маленькой щепотке из двух мешочков и в ложке подношу сестре. Она глотает, кривится и торопливо запивает водой. Снова и снова делает глоток за глотком, прополаскивая рот от сильной горечи целебного порошка.

Тем временем достаю вяленое мясо, лепёшку и складываю в захваченную из дома миску. Очищаю несколько корней рагазата, нарезаю ломтиками. Крупа пока пусть полежит в мешке. Кашу варить – себя выдавать. Потерпим без горячего.

Мы с Нироной молча едим. Сестре не до разговоров, а я вообще не сильно болтливая по жизни. Ополаскиваю посудину, вытираю и снова прячу в мешок. Если придётся быстро убегать, то не потратим время на сборы.

Нирона снова ложится и закрывает глаза, а я осторожно выглядываю наружу, чтобы осмотреться. Вроде бы, никого поблизости. Захожу к Лое. Она спокойно хрустит остатками сочных стеблей. Добавляю к ним захваченные очистки и протягиваю хорргари косточки от груммига. Лакомство стразу же исчезает в клыкастой пасти. Шершавый язык тщательно вылизывает остатки жира с ладони. Если всё будет спокойно, то завтра подстрелю нашей красавице что-нибудь из мелкой дичи.

Закрываю дверь на задвижку и в сарае, и в домике. Решаю немного полежать и отдохнуть на свободной лавке. Нира спит, вокруг, насколько видят глаза, ни души. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от шебуршания. Сестра копается в своём мешке, достаёт свежий клочок ткани. Встаю и потягиваюсь. Чувствую прилив сил, как будто спала всю ночь.

– Ты как? Помогла трава?

– Уже намного лучше, – улыбается Нира и поворачивается спиной.

Она почему-то очень стесняется делать это даже при мне и маме, не говоря уж об отце. Аккуратно свёрнутую промокшую ткань кладёт на край лавки.

– Я постираю, только сначала лекарство прими.

Нирона послушно проглатывает очередную порцию, спешно запивает и садится у окошка.

К стреломёту привязываю кусок верёвки, вешаю оружие на грудь через плечо. И руку не занимает, и можно быстро перехватить для стрельбы. Три стрелы втыкаю в узел волос рядом с ка́нсами, чтобы не брать колуч. Кансы сама ковала. На вид – проще некуда, зато добилась такого равновесия, что они летят в цель не хуже тяжёлых метательных ножей.

Бросаю в ведро свёрнутый клочок и кусок верёвки. Хочу надёргать побольше рагазата. Нирона без напоминания закрывает дверь изнутри.

Идти стараюсь ближе к кустам, постоянно оглядываюсь и прислушиваюсь, но кроме резких вскриков камену́шников, посвиста кустовико́в и шелеста листвы ничего не слышу. По пути срываю несколько соцветий облачника.

Светило двигается на закат, но ясный день не погас. Успею ещё и воды потом принести. Спугиваю двух пёстрых каменушников. Они с возмущёнными криками срываются с облюбованного плоского камня и летят к центру озера. Скидываю обувь, пристраиваю её вместе с оружием поближе к зарослям.

Первым делом стирка. Закончив, расстилаю клочок и те́льницу на тёплый камень сушиться. Затем начинаю дёргать рагазат. Он легко вытягивается из песчаного дна, куча быстро растёт. Наконец решаю, что достаточно. Увязываю, обуваюсь, вооружаюсь и приступаю к сбору соцветий помывца. Их осторожно, не приминая, укладываю в ведро. Запас никогда не помешает. За две ночи и день должно хорошо просохнуть, потеряв три четверти объёма.

Вздрагиваю от резкого треска, как будто кто-то на сухую ветку наступил. Сердце ухает куда-то в живот. Приседаю, сжимаюсь, скрываясь в высокой траве, даже дышать перестаю. Прислушиваюсь. Треск повторяется, и я с облегчением выдыхаю. Конечно же! Это обычный насмешник – безобидный пернатый, который может воспроизвести любой звук, который когда-либо слышал.

И зачем ему это? Был бы хищником – тогда понятно. Приманивал бы добычу таким способом. Чудны́ замыслы Творца!

Обратный путь не приносит неприятных неожиданностей, но только начинаю к домику подходить – дверь распахивается и выскакивает радостная Нирона. Бежит навстречу. Видимо, чувствует себя намного лучше.

– Давай помогу!

Отдаю ведро с помывцом. Оно лёгкое.

– Расстели на столе для просушки. Ты, смотрю, уже выздоровела.

– Почти. Живот не болит, только кровит ещё немного.

Сестра скрывается внутри, а я начинаю срезать корни. Большую часть оставляю на стеблях – пусть Лоя ест и сил набирается. Если завтра всё будет хорошо, то можно с утра отправиться в путь.

Осталось за водой сходить, и можно ужинать.