Радуга для князя Тьмы, или Невеста с дефектом

Глава 2

В главный парадный зал для приёмов, меня привели под конвоем.

— Внимание! Прибыла Её Высочество Радан Айсвик, — проголосил один из стражников.

Гул голосов присутствующих стих, и огромная толпа знатных и умнейших представителей светлой расы поднебесья расступилась в стороны. Образовался длинный проход, в конце которого на возвышенности восседал император, и по совместительству мой батя.

Приветливо помахав рукой и широко улыбнувшись, я смело шествую в первые ряды под многочисленные вздохи, оханья и прицокивания.

Да, меня тут все любят и знают в лицо. Я довольно известная особа в местных кругах.

Я такие «тусовки» не очень-то и люблю. Как показала практика, на обсуждениях либо скукота, либо у меня задница горит.

Но сегодня другое дело, прибывает делегация тёмных, для проведения дружеского турнира. Положено присутствовать всей императорской чете. За мной даже послали стражу в Храм любви, в который отправили набираться ума и мудрости у старейшин.

Окидываю взглядом зал и понимаю, что тёмные ещё не прибыли, а взгляды присутствующих скрестились на мне.

Невинно хлопаю глазками и перевожу взгляд на императора.

— Добро пожаловать, дочь моя. Мы тебя заждались, — сказала императрица, стоящая по правую руку от отца.

— Приветствую отца и матушку, — склонилась в поклоне.

Ага, заждались они. В самый дальний храм из всех возможных отправили. С глаз долой, как говорится. Я их не виню.

Так уж вышло, что моё настоящее имя — Радмила Семёнова, и я попаданка в тело принцессы, родившейся под благословеньем радуги. С момента попадания в чужое тело и другой мир, я то и дело вляпываюсь в неприятности. Как говорят светлые — чиню зло, да только у меня и мыслей таких не было. Сама я по себе очень добродушная.

— Церера, ты что-то хотела сказать? — промолвил отец, обратившись к одной из светлых.

В центр залы вышла женщина на вид лет тридцати пяти по земному исчислению, но на самом деле ей за тысячу перевалило. Таков уж мир бессмертных. Она встала рядом со мной. Вся такая печальная, промакивает платком слезу, которой нет. Артистка!

— Ваше императорское величество, прошу справедливого суда. Её Высочество, — косится осторожненько так на меня. — Проникла в птичник и похитила четыре божественных яйца. Вот, — раскрыла платок со скорлупками Церера, в качестве доказательства.

Ой, сказано то как — божественных… Обычные куриные яйца. К том же, курятник на балансе у казны.

И вообще! Не виноватая я, что эти светлые постятся и едят два раза в неделю, причём только овощи да траву. Я спать по ночам от голода не могу, желудок сводит.

— Возмутительно! Такой поступок не должен остаться безнаказанным, — грозно посмотрел на меня император, и потом на Цереру. — Вам обязательно будет возмещён причинённый ущерб.

— Все яйца — достояния общественности! Не буду я платить. Нет у меня денег, — не выдерживаю я и вижу, как мама ткнула отца локтем в плечо.

Сразу за спиной все шептаться начали.

— Однако, — продолжил отец, — стоит отметить, что птичник хорошо охраняется. Не каждому под силу в него проникнуть незамеченным, и тем более покинуть. За выдающуюся смекалку, а также выявление слабых мест в охранной системе, которыми принцесса непременно поделится, Радан получает сто, — показываю три пальца отцу, — кхм, триста золотых монет.

О-да! Вот это я понимаю подгон.

— Благодарю, отец.

— Надеюсь, этой суммы хватит, чтобы возместить ущерб? — обращается отец к Церере.

— Конечно. Считайте, что ничего не было, ваше императорское величество.

Конюшня! Не стоят столько яйца. Безобразие. Кровно заработанное отобрали.

— Надеюсь, все кто хотел, высказался, — цепким взглядом осматривает присутствующих император.

— Ваше императорское величество! Спасите! Умоляю! — раздался на весь зал мужской душераздирающий вопль.

И этот голос оказался до боли знакомым.

Не сдержавшись, я громко простонала. Мне сейчас только Ярвина Ларисона не хватало. Вроде мужик в летах, его волосы уже тронула седина, а ведёт себя как мальчишка, бегающий жаловаться воспитательнице в детском саду.

Протискиваясь сквозь толпу, он проходит близко к императорскому трону и падает на пол. Бьётся башкой об кафель, будто ему это поможет.

Тьфу на него. Глаза мои б не видели. Совсем хороших поступков не ценит.