Радуга для миллионера

Глава 24. Прекрасная незнакомка

Катрин уже несколько минут стояла перед зеркалом. Она поворачивала голову то влево, то вправо, принималась разглядывать сложную конструкцию на затылке через второе зеркало. Стилист выполнил “французский твист” в очень необычном варианте: часть волос перекинул на одну сторону и уложил волнами, имитируя чёлку, а на затылке собрал их прядями в ракушку, выпустив с левой стороны пару локонов.

— Кто же ты такая? — тихо спросила Катрин у своего изображения. — Я не знаю тебя!

Приблизила лицо к зеркалу и прикрыла левый глаз, то же самое проделала с правым. Чуть отодвинулась и хитро прищурилась. Очень лёгкий макияж: едва заметные светло–коричневые тени, тушь, губы накрашены матовой помадой натурального цвета. Завела за ухо локон, выбившийся из причёски. Приподняла одну бровь, другую. Над ними, кстати, стилист не меньше поработал, чем над волосами.

— Да. Красота — это страшная сила! — повторила она всем известную фразу.

Зазвонил телефон. Катрин прошла к столу и ответила на вызов.

— Алло. Выхожу.

Лишь со второй попытки смогла дрожащими руками засунуть свой старенький телефон в крошечную сумку–кошелёк на тонкой цепочке: на этом тоже настояла Орианна после долгих пререканий, когда увидела, с какой сумкой подруга собралась отправиться на вечер.

"Вот и настал тот самый момент".

Она закрыла дверь и побежала по ступенькам. Чёрные туфли на широком невысоком каблуке из натуральной замши изящно сидели на ноге с высоким подъёмом. А короткая накидка очень выгодно подчёркивала платье свободного кроя.

Максим вышел из машины и пошёл к подъезду, чтобы встретить девушку. Распахнул дверь и замер в дверном проёме.

— Катрин Вельбер?! — на всякий случай поинтересовался он, приподнимая брови и забывая закрыть рот. Обвёл взглядом помещение, но в коридоре больше никого не было, кроме прекрасной незнакомки, стоящей со смущённой улыбкой на ступеньках.

— Да, это я. — Катрин медленно прошла к нему и остановилась, разглядывая едва заметный узор на тёмно–серой ткани его дорогого галстука. — Вы позволите?

— Что, простите? — переспросил Максим, не отводя восхищённого взгляда от девушки, совсем упуская тот факт, что стоит в дверном проёме и не даёт ей выйти.

— Пройти.

— Куда? — Он протянул руку, чтобы коснуться её и убедиться, что она реальная, но так и не решился.

— Разве нам не нужно было на выставку? — Катрин собралась с духом и посмотрела на него. Сказать, что она нервничала, это значит, ничего не сказать. Она была как натянутая струна.

— А, да, выставка. — Максим отошёл в сторону и галантно подал ей руку. — Вы позволите, мадмуазель?

Девушка оперлась на его локоть и последовала за ним к машине. Максим открыл перед ней дверь, дождался, пока она удобно устроится на заднем сиденье, обошёл машину и сел рядом с ней. Тут же велел водителю трогаться и вновь повернулся к девушке. Не смотреть на неё было выше его сил. На щеках девушки горел румянец, а её рука, сжатая в кулак, лежала на сиденье. Максим незаметно придвинул свою ладонь ближе к её кулачку.

“Что же он на меня так пялится?!” — Катрин отвернулась и принялась наблюдать за дорогой.

В пути они были всего пятнадцать минут, но ей показалось, что ехали целую вечность, и всё это время она чувствовала на себе его взгляд. Машина остановилась возле серого величественного здания. Им открыли двери. Максим вышел первым и обошёл машину, взял Катрин за руку. Слегка наклонился и тихо поинтересовался: “Вы не замёрзли?” Девушка покачала головой. В этот момент их ослепила первая вспышка фотоаппарата. Потом ещё. И ещё.

Катрин вздрогнула. Её сердце пропустило удар, а потом помчалась вскачь. Непроизвольно взяла Максима под руку и почувствовала, как его горячая ладонь тут же накрыла её холодные пальцы и слегка сжала. Катрин с благодарностью взглянула на него, и это было ошибкой: в его взгляде читалось неприкрытое восхищение. Катрин быстро отвернулась. Они начали подниматься по лестнице.

Появление гендиректора компании "Компи–Макс" под руку с девушкой вызвало немалый интерес как у собравшейся публики, так и у представителей прессы. Гости оборачивались и провожали взглядом прекрасную спутницу Максима Бигара, а за спиной слышались тихие голоса: каждый выдвигал свою версию происходящего. И со всех сторон щёлкали фотоаппараты.

В выставочном зале съёмка была строго запрещена. Звучала тихая музыка. Гости, тихо переговариваясь между собой, переходили от картины к картине, и если кто-то задерживался возле одного из экспонатов, к нему сразу же подходила девушка-консультант. А для желающих отдохнуть в центре зала стояли удобные кресла. По залу передвигались официанты, в руках они держали подносы, уставленные тонконогими высокими фужерами с янтарным шампанским.

Катрин воспринимала всё происходящее как сон. Она с интересом разглядывала экспонаты, отмечая двойное освещение.

— Всё правильно! Свет определяет, как именно мы видим экспонаты на выставках и в музеях, — в задумчивости произнесла Катрин вслух.

— Что вы говорите? — поинтересовался Максим, наклоняясь к ней.

— Я говорю, что здесь очень выгодно подобрано освещение. — Катрин мельком посмотрела на него и повела рукой вокруг себя. — Будь оно слишком сильным или, наоборот, слабым, это нарушило бы цветовой баланс работ. Взгляните, — указала рукой на ближайшую к ним стену. — Чтобы подчеркнуть уникальность каждого экспоната и помочь посетителю сориентироваться, все картины в зале дополнительно подсвечены led-освещением.

— Странно, но я никогда раньше об этом не задумывался. — Максим проследил взглядом за её рукой. — Создаётся ощущение, что каждая картина — это окно в другой мир.