Радужный мост

Глава 3

Началась невесёлая, утомительная война. Это была тихая война без грохота, но с болью.

Как только карандаши, уставшие после трудового дня, дорисовывали красивую изящную арку моста, раздавался тихий шорох. Это отряд быстрых ластиков-диверсантов пробирался по нарисованным доскам. Они не кричали «ура!», а серьёзно и старательно терли-терли яркие линии своими мягкими боками. И там, где только что сиял красный луч или зеленый листок, оставалось… ничего. Чистый, пустой, грустный лист бумаги. Ластики называли это «навести порядок».

Карандаши очень огорчались и злились.

– Опять! – вскрикивал Король Алый карандаш. – Они всё стирают! Рисуем снова! Ещё ярче! Ещё крепче!

И карандаши принимались за работу. Они рисовали не просто мост, а мост-крепость! Толстый Коричневый выводил толстенные стены. Синий-Мореплаватель рисовал высокие защитные башни с флажками. А Золотой-Художник пытался сделать его таким красивым, чтобы ластикам стало жалко стирать. Но нет.

Ластики, увидев новую крепость, хмурились ещё сильнее.

– Они усиливают нашествие! – командовал Генерал Серый. – Усиливаем сопротивление! Работаем усерднее!

И ластики терли уже не просто линии, а самую память о красоте. Они стирали так усердно, что даже бумага теплела и тихонько вздыхала. Радужный Мост то появлялся, то исчезал, как мираж или картинка в калейдоскопе, которую тряхнули.

А в своей уютной кроватке Петя ворочался, вздыхал и постанывал. Ему снились тревожные сны. То ему казалось, что он вот-вот поймает огромную, сверкающую всеми цветами бабочку-радугу. Но стоит протянуть руку, как налетает лёгкое белое облачко, и бабочка исчезает, тает прямо в воздухе. Петя хмурился во сне, ему было непонятно грустно и тревожно. Его рука сжимала край одеяла, будто пытаясь что-то удержать.

В коробке же к утру царили усталость и горечь.

Карандаши были совсем не похожи на себя. Их яркие деревянные бока покрылись мелкими царапинками от спешки. Принцесса Розовая карандаш потеряла свой нежный блеск, а Шут Оранжевый больше не кувыркался – у него не было сил на веселье. Они лежали, грустно глядя на потускневшие чертежи.

Ластики выглядели ещё печальнее. От их белоснежных и пухлых боков осыпались маленькие серые крошки. Они становились меньше, обтрепаннее. Дедушка Серый почти совсем стёрся, превратившись в тонкую серую пластинку. Даже Королева Белая больше не сияла белизной – она казалась уставшей и посеревшей.

Никто не побеждал. Все только теряли: свои краски, свою мягкость, свои силы и свою радость. А вместо волшебного моста через ров снова зияла пустота, и было в ней ещё темнее и страшнее, чем раньше. Всё было напрасно.