Радужный мост

Глава 5

Наступила тишина. Но теперь это была не тишина перед бурей, а тишина перед настоящим чудом.

Первым сделал шаг вперёд Король Алый карандаш. Он медленно подошёл к самому краю рва, где стояла Королева Белая. И протянул ей не своё острое остриё, которым можно уколоться, а свой тупой, безопасный кончик, похожий на маленькую шляпку.

– Давайте попробуем, Ваше Величество, – сказал он тихо. – Не бороться, а работать друг для друга. Как Петя показал.

Королева Белая посмотрела на его тупой конец, потом на своего маленького ластика-новичка, который только что помог сделать кота таким красивым. И она медленно кивнула. Её строгое личико смягчилось, и в уголках глаз появились лучики-морщинки, будто она хотела улыбнуться.

– Давайте попробуем, – так же тихо ответила она.

Тут же войска расступились. Карандаши отложили свои защитные стены в сторону, а ластики перестали натирать бока для атаки. Петя, улыбаясь, сел на пол коробки, поджав ноги, чтобы наблюдать. Его сердце пело от радости.

И работа закипела по-новому!

Карандаши принялись рисовать мост заново. Но теперь они не спешили и не злились. Синий-Мореплаватель выводил ровные, уверенные линии основы. А следом за ним шёл старый ластик Дедушка Серый и мягко, с любовью, проверял эти линии. Если где-то была дрогнувшая чёрточка или лишний крючочек – он аккуратно, точечно, её исправлял. Он не стирал всё подряд, а помогал линии стать ровной и сильной.

Золотой-Художник рисовал на перилах моста забавные золотые завитушки. А рядом трудилась юная ластик-пушинка: она следила, чтобы завитушки не наползали друг на друга, и бережно убирала лишние штрихи, делая узор ажурным и лёгким.

Зелёный-Садовник и Принцесса Розовая принялись украшать берега рва. Они рисовали цветы с весёлыми рожицами и пушистые кусты. А отряд аккуратных ластиков шёл следом и «поливал» эти цветы своей чистотой, убирая нечаянные кляксы, чтобы каждый лепесток сиял.

Это было не рисование и не стирание. Это было совместное творение. Когда одна рука (карандаш) дарит идею, а другая рука (ластик) заботливо её обнимает и поправляет.

К утру мост был готов. Он стал произведением искусства. Он переливался чистыми, яркими красками, а его линии были такими ровными и гармоничными, что, кажется, он мог бы сам зазвенеть от счастья, как струна. А по его краям раскинулся общий сад, где росли «нестираемые цветы» – такие прекрасные, что ни у кого даже мысли не возникало их испортить.

Петя почувствовал, как сон тает. Он последний раз улыбнулся своим друзьям и медленно закрыл глаза.

Утром Петя проснулся с удивительным чувством – лёгкости и радости у него в груди, будто там порхала та самая бабочка-радуга. Он подбежал к столу и бережно открыл коробку.

Карандаши лежали ровным радужным рядом, сияющие и отдохнувшие. Ластики аккуратно лежали на своём облачке-полочке, белые, пушистые и целые. А прямо посередине, на листке-страже, красовался новый рисунок. На нём был изображён великолепный Радужный Мост, соединяющий Хрустальный Замок и Снежное Королевство.

Петя тихо улыбнулся. Он погладил пальчиком гладкое дерево карандашей, потом потрогал мягкий бок ластика.

– Работайте вместе, друзья, – прошептал он. – Я знаю, у вас всё получится.

С тех пор в коробке воцарился настоящий мир. А Петя каждое утро находил на столе самые удивительные и безупречные рисунки: то смешного дракона с идеальной чешуёй, то корабль с невероятно ровными парусами, то сад с живыми цветами.

Они рождались там, где две разные правды – яркая и чистая – нашли одну общую красоту. И называлась эта красота – дружба.