Раэна: падение Империи

5.Невесты весны

Сильные поступают так, как хотят, а слабые страдают так, как и должны.

Фукидид

Дни напоминали безумие. Часы медленно скользили хрустальными бусинами по золотым нитям судьбы, чтобы с громким звоном столкнуться друг с другом, отсчитывая последние дни свободы. Солнечные лучи не приносили счастья, а холодные ночи – покоя. Каждый раз тени уносили Раэну в глубины кошмаров, заставляя девушку задыхаться и кричать во сне. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вновь и вновь проступали очертания каньона. Она не могла смотреть в зеркало. Ведь вместо своего лица, Раэна видела лишь сапфировые глаза стрелка.

Девушка окинула взглядом комнату, чьих светлых стен не касались яркие лучи солнца. Шторы были плотно задёрнуты, а дверь заперта на замок; зеркало на противоположной стене девушка накрыла бежевым покрывалом. Она боялась света, ведь вместе с ним всегда приходили тени. Царивший вокруг полумрак действовал умиротворяюще, но Раэна всё равно вздрагивала и зажмуривалась от каждого подозрительного звука, сидя в центре комнаты с подтянутыми к груди коленями. Её преследовали видения. Перед внутренним взором проносились пески пустыни, реки алой крови и лёд голубых глаз. Вспышки боли заставляли Раэну стискивать виски всё сильнее, пытаясь заглушить мигрень. Иногда приступы прекращались, оставляя в голове звенящую пустоту.

Отца она не видела с того самого дня, когда отрезанная коса стала причиной раскола в семье. Орк не сказал дочери ни слова, лишь долго и безотрывно смотрел, чтобы разочарованно повернуться к ней спиной и уйти. Раэна ожидала, что он накричит, ударит, но ничего из этого не произошло. Случилось худшее: отец молчаливо от неё отвернулся, не признал её выбор, отказался. Его не было, когда мать со слезами на глазах выносила из комнаты нож. Его не было, когда Раэна теряла сознание. Его не было, когда осколки чужой жизни ранами впивались в душу девушки. Он ушёл...

И от этого ей хотелось кричать, но она не могла. Боль сжигала её изнутри. И Раэна не знала, что с этим делать.

Девушка устало приоткрыла глаза, услышав лёгкий стук в дверь. Затем ручка со скрипом повернулась, но, наткнувшись на закрытый замок, резко вернулась в начальное положение.

- Раэна, открой дверь. Я тебя прошу!

Девушка хотела ответить, но язык отказывался выговаривать слова после долгого молчания. Она лишь отрицательно покачала головой, как будто мать могла видеть сквозь закрытые двери. Не получив ответа, женщина вновь заговорила:

- Ты ведь понимаешь, что тебе придётся выйти?

Раэна поднялась с полу, разминая затёкшие ноги. Заледеневшие руки затряслись от пугающих слов, что глухо прозвучали из-за деревянной стены.

- Завтра торги, - не дождавшись ответа, голос раздался снова. - Раэна, я знаю, что тебе страшно. Но твои поступки повлекут за собой ужасные последствия. И ты это знаешь!

Пока женщина говорила, девушка ходила из угла в угол, нервно теребя широкие рукава платья. Эй было невыносимо слышать мольбу и страх в голосе матери.

- Отец убьёт тебя. Его гордость и тщеславие не позволит ему принять твоё решение. Для него племя превыше семейного счастья и отеческой любви.

Раэна замерла:

- Он действительно так поступит?

- Честь – его порок. И ты не можешь этого изменить...

Девушка прислонилась лбом к двери, тяжело дыша. Она разрывалась между детским, глупым желанием покориться отцу и мечтами о свободе и другой жизни - жизни вне племени. Раэна ещё раз глубоко вдохнула и решительно открыла дверь:

- Хорошо, пусть будет так, как угодно богам.

Под пристальным взглядом матери Раэна поспешно кивнула и вернулась в комнату. Девушка метнулась к задрапированному зеркалу и резко сдёрнула ткань. Стекло сверкнуло золотом солнечного луча, что пробивался сквозь зашторенное окно. Раэна коснулась коротких волос дрожащими руками, вспомнила холод металла на шее и решительно посмотрела своему отражению в глаза. Всего лишь на миг в них отразилась буря эмоций, скрывающихся глубоко внутри, но уже в следующее мгновение её лицо превратилось в холодную маску отрешённости и безразличия.

***

По земле разлилось алое зарево костров. В небо взвились языки пламени, обжигая холодные звёзды жарким огнём. Глубокие тени клубились над дорогами и под забором капища. Над поселением орков плыл белесый туман - предвестник полной серебряной луны.

Раэна ступала по пыльной дороге босыми ногами. Она вглядывалась в лица окружающих её девушек, которые старательно отводили глаза, чтобы не пялиться на короткие волосы их соплеменницы. Шаман вёл их на торги. Орк торжественно возглавлял вереницу девушек и периодически выкрикивал хвалу богам, призывал их присоединится к священному действию, во время которого жизнь каждой из орков станет жертвой благополучию племени.

Раэну мутило, каждый шаг давался ей с трудом, её раздражали перешёптывания за спиной, которые тут же замолкали, стоило девушке обернуться.

Нестройный ряд дрогнул и замер. Шаман вскрикнул и затянул густую, медленную песню. Он выводил грубым басом слова, обращённые к небу в поиске благословения. Раэна вслушивалась в шуршание одежд орка, пока он шаг за шагом приближался к ней. Раз за разом его рука взметалась ко лбу очередной девушки, отмечая её символом жертвенности и подчинения.

Шаман поравнялся с Раэной и расплылся в злорадной ухмылке. Затем он наклонился и прошипел ей в ухо, обдав волосы зловонным дыханием:

- Ты - позор нашего племени. И пусть тебе воздастся!

- Тогда гореть в аду будем вместе! - девушка скривилась и плюнула шаману под ноги, размазав рукой знак на лбу, который он уже успел нарисовать.

Орк замахнулся, но, наткнувшись на сталь грозовых глаз, попятился и перешёл к следующей девушке. Его пугала та решительность и своеволие, что горели в глазах Раэны. Девушка обыграла его, позволила себе воспротивиться устоям племени, сознательно обрезать волосы, тем самым ступив на путь унижений и презрения с боку соплеменников. Шаман боялся её, ведь вождь требовал от него полного контроля над девушками, но дочь Драгана подрывала его авторитет, заставляя орков в нём сомневаться.