Раэна: падение Империи

8.Лилия

... боль утраты обрушивается без жалости, без предупреждения. Скорбь подобна набегающей волне. Она накатывает на тебя и закручивает в гигантском водовороте, грозя утащить на дно.

Джоджо Мойес

Пустыня осталась позади. Удушающий зной и горячие пески сменились приятной прохладой и зеленью леса. Под ногами мягких ковром стелился мох и голубые травы, разливаясь в воздухе пряным ароматом весны. Над головами солдат высились разлогие кроны деревьев, чьи ветви сплетались между собой, разбивая солнечные лучи на золотые нити. Вдоль троп клокотали хрусталём горных потоков ручьи. Их несло с вершин Алайских гор, которые служили природным щитом для земель драконов. Вечные снега и ледники укрывали цепи каменных пиков, пронзали клубящиеся облака и скрывались высоко в небесах. В недрах горных хребтов пряталось множество пещер, таящих в своих глубинах безмерное количество жизней случайных странников и врагов.

Если верить легендам, лабиринт тоннелей вот уже тысячу лет оберегает покой чудовища, что спит под горой. Эту историю непременно рассказывали шёпотом под звёздными небесами у походных костров на Алайских склонах.

На горы опустилась тишина, она неспеша умостилась на ещё теплых камнях и, смежив веки, замерла в ожидании ночи. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя фиолетовые разводы сумерек. А в небе постепенно разливалась черная синева.

Лес сомкнулся за спинами солдат. Перед легионом раскинулись голубые в серебряном свете месяца равнины. Они волнами перекатывались под травами, упираясь в чёрные холодные скалы.

Аламэйн возвращался домой лишь с частью тех войск, что были направлены на захват Синей Гавани. Большинство солдат остались под стенами столицы приморского королевства для обеспечения покоя в городе до приезда нового, назначенного императором правителя. Сейчас у подножья гор разбивала лагерь тысяча человек. Солдаты ставили палатки у разведённых костров, стремясь как можно быстрее опустится на всё ещё теплую землю и протянуть мозолистые руки навстречу золотому жару.

Легат вдохнул ночной воздух, к которому примешивался запах жареного мяса и практически пустой похлёбки. Его легион привык довольствоваться малым: они жили на полях боя, под градом стрел, в первых рядах имперской армии. Но сегодня всё было по-другому: солдаты возвращались домой. Они с надеждой смотрели вдаль, как будто могли рассмотреть за горами родные стены города, его живописные улочки и уютные домики, чьи крыши давно поросли плющом и фиолетовыми цветами глицинии. Перед их внутренним взором проносились картины прошлого, смех любимых и детей, слёзы расставания и долгожданных встреч. Они сражались за них, за веру и надежду в лучший мир.

- Легат! Где же ваш бравый настрой? Ещё несколько дней, и будем дома!

Аламэйн горько усмехнулся, опустившись на землю у большого костра, вокруг которого расположилось около тридцати человек.

- Война с Синей Гаванью ещё не окончена...

- Чёрт бы её побрал! – кто-то грязно выругался. Неровный строй голосов одобряюще загудел, но быстро стих. Солдаты с сомнением покосились на своего главнокомандующего.

- А к чёрту войну! – легат поднял кружку с элем, что ему вручили несколько минут назад. - Выпьем!

- Выпьем!!! - лагерь содрогнулся раскатистым смехом и громкими возгласами солдат.

Некоторое время у костра не раздавалось ни звука, кроме стука железных ложек о дно тарелок и довольного чавканья голодных людей. Языки пламени тихо потрескивали, разбрызгивая яркие искры под порывами прохладного ветра, играя тенями на уставших, но радостных лицах.

- Легат!

- Да?

- А расскажите ту легенду о великой битве!

- Неужели вы всё ещё в неё верите? - Аламэйн в удивлении вскинул брови.

- Когда её рассказываете вы - всё становится реальным! - солдаты кивали головами, послушно соглашаясь с говорящим.

Тогда главнокомандующий легионом драконов начинал своё повествование, вспоминая, как рассказывал его сотню раз до этого перед решающими боями и во время долгожданного отдыха. И каждый раз его слова оживали, воплощая быль в явь, наполняя историю магией и светом. Легенда возносилась в звёздное небо, растворяясь в дымных облаках и серебряном сиянии. А солдаты с упоением слушали своего легата, забывая о месте и времени, возвращаясь в далёкое беззаботное детство, где не было ни войн, ни потерь. Легенда стала их музыкой и надеждой на мир, что следует за победой.

Догорел последний костёр – над лагерем распростёрла крылья тишина. Драконы давно разошлись по палаткам, а кто так и заснул на зелёных холмах под звёздным небом. Аламэйн сидел у тлеющих углей и всматривался в горы. Впервые за долгое время он не ощущал привкуса чужой крови на языке, не слышал гул боя и звон оружия в ушах. Так бывало каждый раз, когда он возвращался домой в родные горы. Аламэйн долго наблюдал за спящим лагерем, пока и сам не нырнул в омут сновидений. Ему снились бескрайние золотые поля, степные ветры и грозовые облака во взгляде той, которую он никогда не видел.

***

Три дня спустя легион во главе с Аламэйном вступил в Дайленберг – сердце империи Даэрон, город из легенд.

Дайленберг лежал у подножия гор-близнецов, чьи вершины изгибались под сизыми облаками, почти соприкасаясь. Ежедневно на протяжении тысячелетий их касалось заходящее алое солнце, окрашивая камни золотым свечением. Лучи проходили сквозь горы, падая на остроконечные башни и донжоны вырубленного в скале замка. Облицованные светлым мрамором стены и витражные стёкла вспыхивали сотней огней, отбрасывая длинные тени на роскошный город внизу. Улицы и дома каскадом спадали склонами гор, разливаясь по долине искрящимися потоками мостовых, аллей и площадей. Приземистые, увитые плющом домики у границы сменялись яркими домами жителей среднего достатка. Дальше город опоясывала торговая аллея, что отделяла богатые кварталы аристократов и придворной знати от остального населения столицы Даэрона. Дома поражали своей красотой и вычурностью, строгостью и величественностью.