Раэна: падение Империи

11. Сломлен (ч.2)

Лучи заката озарили шпили Дайленберга, жидкое золото разлилось по мощённым улочкам столицы, укрыв позолотой двухэтажные изящные домики, скользнув россыпью драгоценных камней по разноцветным стёклышкам витражей. Солнечные зайчики впорхнули в распахнутые окна и, немного покружив под сводами потолка, примостилась на Иллирийский замок, чьи контуры были старательно выведены чёрной тушью на пожелтевшей от старости карте.

У мраморного, монолитного стола сгрудились придворные. Мужчины громко переговаривались, махали руками и неопределённо кивали, старательно потирая щетинистые подбородки. В глубине кабинета разгорелся жаркий спор. Один из оппонентов - сухощавый жилистый старик в изумрудной котте и крючковатым носом - разъярённо шамкал и плевался на высокого, плечистого воина с рыжей шевелюрой и густой, с проседью бородой. Царедворцы насмешливо, а то и раздражённо закатывали глаза, наблюдая за дворцовым сумасшедшим, слухи о поведении которого витали далеко за пределами столицы. Кто бы отказался послушать забавную историю о дряхлом библиотекаре, чьи экстравагантные выходки на грани приличия, довели того до помешательства.

Двери с грохотом распахнулись, оббитые железом створки с отвратительным лязгом врезались в стены - каменная крошка с тихим шелестом осыпалась на пол. Солнечные зайчики испуганно растворились в тенях наступивших сумерек. Шум стих, даже скандальный библиотекарь присел от неожиданности, прикусив язык на полуслове. В проёме возвышался Аламэйн. От его фигуры веяло ледяным спокойствием и сдержанностью, глаза-сапфиры пристально осмотрели помещение и остановились на пресловутом старике:

- Вон! - и того словно ветром сдуло.

Мужчины засуетились, рассаживаясь по периметру стола. Ножки стульев скрипели о пол, выбивая искры. Юноша терпеливо наблюдал за беготнёй советников, что скорее напоминали испуганных мышей, нежели опытных полководцев и стратегов. Аламэйн сел во главе, сжав руками подлокотники, пока костяшки пальцев не побелели, затем юноша заметно расслабился и с нескрываемым интересом посмотрел на собравшихся.

- Ваше Высочество, - робко подал голос советник короля. - Наши лазутчики так и не вернулись. Тур и Магло́р не выходили на связь более двух недель. Мы подозреваем, что их постигла участь вашей... - мужчина осёкся.

- Ну что ж вы замолчали? Продолжайте, прошу вас! - голос Аламэйна звучал обманчиво мягко. - Неужели вам претит мысль о кончине необученных солдат, которых вы легкомысленно отправили в тыл обезумевших магов? Что же вы не продолжаете? Отвечайте!

- Я... я... - советник побледнел, хватая ртом воздух.

- Вам нечего мне сказать? Тогда выскажусь я! - Аламэйн встал, опёршись кулаками о стол. - Как вы посмели своей халатностью поставить под удар целую империю?! Кто дал вам право столь беспечно распоряжаться чужими жизнями?! Ещё одна напрасная смерть - и ваши головы окажутся на плахе. А теперь пошли все вон!

Советники испуганно засуетились. Их каблуки выбивали нестройную чечётку, пока мужчины путались в широких полах мантий и плащей. Несколько стульев опрокинулись - их ножки переплелись, создав небольшой островок спокойствия в бурлящем потоке толчеи. Через несколько минут комната опустела, тишина обрушилась на Аламэйна, заставив того устало опуститься на своё место. Он блуждающим взглядом окинул карту, и, превозмогая душевную боль, подошёл к окну. Последний закатный луч скрылся за горизонтом, уступив место ночной мгле. Одна за одной на небесах вспыхивали звёзды.

***

- Мама, мама! - мальчишка лет пяти с очаровательными ямочками на щеках указал рукой на ночное небо. - Смотри!

В ту же секунду одна из звёзд ярко вспыхнула и покатилась меж облаков куда-то за горизонт. За ней тянулся сияющий хвост пыли и серебра. Вслед за ней сорвались и другие звёзды. Они разгорались яркими огоньками и прятались за пиками гор, что возвышались над королевским замком.

Женщина звонко рассмеялась и усадила сына себе на колени. Она рассеянно гладила его по голове, пытаясь про себя сосчитать упавшие звёзды.

- Мамочка, а почему звёзды падают? - пытливо поинтересовался мальчик, подняв на родительницу голубые глаза.

- Неужели ты не знаешь? - ребёнок отрицательно помотал головой. - Говорят, что небеса хранят совсем не звёзды, а слёзы печали и отчаяния. Месяц кропотливо собирает их, обращает в волшебный хрусталь и прячет в облаках. Но со временем, когда грусть отступает, хрусталь разбивается, и пролитые слёзы прячутся далеко за горизонтом, там, где живут горести каждого из нас.

- Но ведь хрусталь разбивается, почему же печаль остаётся?

- Запомни, Аламэйн, - женщина вмиг посерьёзнела, - печаль служит напоминанием обо всём, что мы потеряли.

- Но зачем? Зачем нам помнить?

- Потому, что лишь тогда мы остаёмся людьми, что способны на поистине волшебные поступки.

- А что будет, если я забуду?

- Но я ведь всегда буду рядом с тобой, чтобы напомнить.

- Обещаешь?

- Обещаю...

***

- Ты обещала, - прошептал Аламэйн, когда по ночному небу скользнула звезда. - Обещала!

Камень покрылся сетью трещин, капли крови просочились меж стиснутых в кулаки пальцев. Легат тряхнул рукой, отгоняя тупую, ноющую боль, которая не могла сравниться с той бездной, которая поглощала юношу изнутри. Отчаяние, что заполнило собой пустоту утраты, требовало расплаты, заставляя Аламэйна наслаждаться страданиями магов, которые попадались к нему в руки. Жажда мести извратила его представления о невиновности иллирийцев. Вражеская империя предстала перед ним государством изуверов и фанатиков, чьи миллионные жертвы оправдывались «святыми» целями и верованиями.

Пока легат вглядывался в сумрак ночи, в комнате заметно похолодало. Студёный ветер так и льнул к теням, что вихрями клубились подле юноши. Они шептались, их голоса возносились к сводам потолка, превращаясь в назойливый шум. Аламэйн круто развернулся, темные силуэты ринулись прочь, затаившись по углам кабинета.