Раенгот. Академия страшных дел

Одиночество

Во всем мире демонов не найдется твари, которая смогла бы сказать наверняка, что директор Академии Раенгот хоть однажды любил. Более того, каждая из них уверяла бы, что у властного демона нет сердца и такое возвышенное чувство ему чуждо.

Эриоган и сам не единожды слышал подобные высказывания в свой адрес. Но он не реагировал на них. Ни к чему.

Что могли знать о любви создания тьмы, исчадия плазмы? В их венах текло жидкое пламя, а чувства основывались на ярости и страхе. Ведомо ли им самим желание душевной, а не плотской близости?

Эриоган осушил бокал, налил еще немного плазмы и вновь перевел взгляд на горгулий. Страшные, мерзкие, каменные создания сцепились в порыве страсти. Их грязные тела слились воедино. И только огромные перепончатые крылья продолжали выполнять свою основную функцию.

— Мерзость! — ректор отвернулся. Он уже больше двух сотен лет топтал герионит, но так и не научился различать женскую особь от мужской. Иногда ему казалось, что и сами горгульи не особо в этом разбираются. — Нашли место для лобызания…

Любовь заставляла горгулий быть вместе или нет, сам факт их близости раскрывал глаза на главный спор жителей мира ангелов: твари тоже умеют любить.

Эриоган не отличался от остальных тварей. Более того, он с гордостью признавал свое происхождение и обиделся бы, если бы по ошибке его назвали как-то иначе. Тварь, она и есть тварь.

— Слово тварь произошло от творить, — еще будучи младшим преподавателем говорил он на своих лекциях. И такая позиция цепляла многих учеников.

Не один демон после курса теории страха пересмотрел свои взгляды на жизнь. Не одна демоница пересмотрела свои взгляды на доступность…

— Чем же связаны эти два слова? — Эриоган до сих пор слышал тоненький голосок Нашиатты — дьяволицы первогодки, сумевшей покорить его сердце.

Тогда он был еще совсем молод — лет сорок, не более. Не удивительно, что сероволосая ученица с глазами дьявольской кошки сумела затронуть его чувства.

— Разве мы все не творцы? — впервые его слова не восприняли, как данность. Впервые пришлось что-то доказывать…

— И что же мы творим? — в ее голосе звучал вызов. Ни капли страха!

— Мы творим страх, — Эриоган не понимал, как можно не бояться его, взрослого демона, добившегося в своем деле грандиозных результатов.

— Нашли, чего творить! — наглость демоницы граничила с ее красотой.

— Тебе не ведом страх? — этот вопрос должен был загнать ее в тупик. — Способен ли не знать, что такое страх тот, кто создан для него?

— Я создана не для страха, — Нашиатта засмеялась. При этом ее личико стало еще симпатичнее.

— Для чего же тогда ты создана? — Эриоган не знал, что именно этот вопрос станет его главной ошибкой.

— Для любви!

Нашиатта оказалась права. В тот же вечер он любил ее всеми возможными способами. И по окончанию ночи мог смело заявить, что ее демонически прекрасное тело действительно создано для любви.

С тех пор они проводили вместе каждую ночь. Страсть связывала их тела. Неуемное желание поселилось в душах. Казалось, что уже ничто не сможет их разлучить.

Но судьба все же нашла способ разорвать их связь. Причем сделала она это самым изощренным способом.

— Я уже неделю не видел тебя на занятиях, — Эриоган не понимал, как такая страстная демоница может быть такой бестолковой. — В чем дело?

— На занятиях ты ведешь себя слишком скучно, — не стесняясь однокурсников она схватила его за промежность. — В постели ты кажешься мне куда веселее!

«Неужели я так сильно ошибся? — только эта мысль появилась тогда в голове будущего ректора. — Неужели она действительно так глупа?»

— Не смей так делать! — Эриоган до боли сжал ее руку и под жалобное взвизгивание оттолкнул ее. — Никогда!

— Но я же… — впервые за полгода встреч в ее глазах появился страх.

— Если ты еще хоть раз пропустишь мои занятия, я выгоню тебя из Академии! — собственный голос тогда показался ему слишком демоническим. И от этого стало чертовски приятно. — Ты поняла меня?

— Поняла, — Нишиатта убежала прочь.

В последний раз тогда Эриоган видел свою возлюбленную. В последний раз он позволял себе любить.

Стакан снова опустел. Вместе с его содержимым пропало и желание продолжать копаться в собственной памяти. Истории любви произошла уже более ста пятидесяти лет назад — срок достаточный для того, чтобы убедиться в ненужности чувств. Эриогана интересовал только секс!

Взглянув в окно, ректор увидел, как разлетаются вдоволь насладившиеся близостью горгульи. Их сгорбившиеся каменные тела походили на комья экскрементов с крылышками. Однако и это не мешало им оставаться счастливыми.

Встав из-за стола, Эриоган подошел к зеркалу. Несмотря на возраст, он оставался чертовски сексуальным. Высокий, статный, с мускулистым телом, он мог посоревноваться с магами. А с суровым, поросшим щетиной лицом — и вовсе обойти их в красоте.

«Зачем мне какая-то любовь, когда есть секс?» — подмигнув себе ректор вышел из кабинета. После отбора он собирался вспомнить молодость. А сейчас предстоял плановый обход Академии…