Рай в твоём аду 3. За гранью чувств.

Глава 1. Голди.

«И наш закат станет для нас рассветом».

Незнакомая комната была наполнена темнотой. Единственным источником света была улица. Яркое освещение отражало сверкающие лучи, проникая в чужую мне комнату. Мрак, он был повсюду, включая мою душу.

Мягкая постель обволакивало мое тело, приятно охлаждала пульсирующие шрамы. Закрываю глаза и вспышки яркими картинами рисуются в голове.
Вот удар обжигает лопатку. Мгновенная пульсация растекается в этом месте, соприкасаясь с постелью. Копчик яркой вспышкой обливается кипятком, унося теперь мои мысли туда. А затем, боль облизывает ягодицы. Воспоминания столь яркие, живые, столь ощутимые.

Удары за ударами, нанесенные на мое тело, сейчас жили своей жизнью, окуная меня вновь и вновь в одно и то же место.

Слезы медленной радостью стекают по лицу, рисуя в голове лишь одну картину. Его силуэт. Вот он стоит передо мной, обнаженный, таинственный, пугающий и чарующий одновременно. А я никак не могу поддаться страху, убежать, закричать. Нет. Я хочу этого. Я прошу этого. Стать вновь моим монстром, хоть на час, хоть на день. Жажду, когда он подойдёт, и вновь окунет меня в мир, который так долго ужасал. Ничего так в жизни я не желала, как вновь почувствовать его присутствие! Присутствие своего монстра, по которому дико скучала мучительный год.

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как я узнала правду, и я уже чувствую метаморфозы, происходящие во мне. Я меняюсь, перерождаюсь. Словно все это время я была гусеницей. Но пришла весна, и пара отращивать крылья. В моем случае крыльями стал он - Кевин. Человек убивший и воскресивший меня. Человек похитивший меня, мое тело. А затем, спустя год, и душу.

Прикрыв глаза, я зарывалась пальцами в простыни, представляя, как эти же пальцы зарывались в землю, столь прохладную и мокрую, столь притягательную. Лучше бы эти пальцы выкопали себе могилу, уложив мое тело на дно, прикрыв землёй, скрыв от всей боли жестокого мира.

Закрываю глаза и вновь вспоминаю, как пальцы жадно цеплялись за тело. Столь чужое и одновременно, дорогое мне. Грязные полосы растекались по груди, оставляя мои отпечатки. Крепкие руки по-прежнему прижимали меня, не давая возможности спрыгнуть, отцепиться и убежать. Нет никакого смысла. Куда бежать? Если только в ад, держась крепко за свое чудовище.

Он тащил меня, да так быстро, что я едва могла улавливать окружающую нас местность. Парковка уже мелькала вдалеке, открывая взору сотни машин всех мастей и цветов. Как только он опустил меня, твердый асфальт позволил обрести опору, приземлится. Я была разбита, растоптана, надломлена, и мне больше нет никакого дела до всего происходящего. Единственное, что меня волнует, это лечение своего разбитого сердца. Или я так хотела думать. Но нет. Все оказалась иначе, совсем иначе.

Щёлкнув багажником, Кевин уже рылся в черной сумке, вытягивая очередную черную рубашку. Следом досталась и моя куртка, та самая, оставленная в его комнате. Накинув ее, он попытался хоть как-то разогнать тепло по коже. Но нет. Тепла больше во мне нет. Я словно труп, хладный, окоченелый. Сколько не три, тепло уже не вернётся.

Ловко застегнув рубашку, он вновь скрыл всё то, что пугало меня, и злило одновременно. Рисунки, шрамы, узоры. Глаза мгновенно уловили, а мозг так и не успел запомнить. Передо мной вновь стоял Кевин. Тот самый Кевин, который совсем недавно любил мое тело со всей страстью и пылкостью, с которым я приехала, с которым несколько часов назад, сидела за одним столом, знакомясь с его семьей.

«О Боги!»

Буйным водопадом до меня донёсся весь смысл сказанного за столом. Словно удар в голову, заставляющий терять ориентир.

«Так, она не знает? Ты ей не сказал!

- Не сказал, что? Кевин….

- Первое наказание для виновного заключается в том, что он не может оправдаться перед собственным судом.»

- Все знали, ведь так? Все…кроме меня? – я старалась понять, анализируя страшные вещи. И чем больше я думала, тем страшнее становилось.

Синие глаза молча сверлили дыру в моей голове, заставляя сжиматься все внутренности. Я спрашивала то, о чем боялась услышать. Даже если ответ был очевиден.

Теплота прикоснулась к лицу, вызывая лёгкий импульс, желание прижаться, прижаться не просто лицом, прижаться руками, ластиться. Но как бы я не желала этого, я не могла, не могла пошевелиться, позволяя его руке прикасаться и дальше, гладить мое лицо.

- Поэтому, я не мог продолжать скрывать. Ты не можешь быть моей, оставаясь в неведении.

- Твоя мать, отец… все, кто там был? Они так смотрели…знали. И здесь, тоже смотрят… поедают…живьём. Они все знают…знают…ведь так?

Я в преисподней! Он привел меня к вратам гиены огненной, и обманом заставил шагнуть внутрь. А когда я оказалась по ту сторону, среди нечисти бездушных существ, моя ангел решил показать настоящее обличие, признаться, что он дьявол, настоящий, воплоти. И пускай, хоть сотни раз мелькала надпись: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», я добровольно доверилась ему, игнорирую все знаки.

- Слишком многое ты должна узнать, и это невозможно рассказать разом. У нас есть время, и я обязательно все расскажу, и отвечу на любые вопросы. Но позволь доносить все дозировано.

- Дозу рассчитывать естественно, будешь ты? – Смешок слетает с губ. Странный, наверное, даже психический.

- Помнишь нашу первую сделку? Наказание за плохое поведение, и поощрение за хорошее?

- Ты сейчас серьезно? – ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь глаза стали темнее, чудовищнее – Правило кнута и пряника?

- Именно – Голос холодный, острый, пугающий. По-прежнему холодящий мое сознание.

- Как я могла забыть такое… как ты тогда сказал? «Я ТВОЙ ХОЗЯИН, А ТЫ МОЯ РАБЫНЯ, и я теперь, решаю все за тебя Я!». Ты навсегда выжиг во мне эти слова!