Ракшасы. Рабский ошейник

Глава 1

Посвящается моему мужу — человеку, который считает, что главные мужские персонажи в моих романах — плод воображения. На самом деле я беззастенчиво списываю их с него.

Но что мне ещё остаётся делать, если перед глазами постоянно мелькает мой идеал?

9347 год по исчислению системы Ракш.
Тайли-ти¹. Резиденция семьи Делагарди.

Вард Эндаро

Звук входящего вызова впивался раскаленной иглой в моё затуманенное сознание.

Никогда больше не буду пить с братьями. На самом деле, они мне не совсем братья, а кузены. Но я с младенчества воспитывался в семье моего дяди, а там никогда не делали различий между нами. Только это никак не влияет на то, что они — чистокровные иналли, а я ракшас-полукровка, да ещё и ристар².
На иналли алкоголь действует немного иначе. Они медленнее пьянеют, а на утро чувствуют себя бодрыми и отдохнувшими. Никакого похмелья. А мне о подобном оставалось лишь мечтать.

Чего мы, кстати, пили?

А... точно. Хадис собрался жениться.

Мы праздновали.

Первая свадьба в поколении. Повод.

Может, если достаточно долго не отвечать, звонивший осознает, что с ним никто не желает говорить и даст мне возможность умереть от головной боли в тишине?

Нет. Звонок не смолкал.

Посмотрев на экран комма, я скривился. Там значилось: "Таяр Акино".

Пришлось ответить. Потому что я точно знал, что этот не отстанет. Будет звонить пока я не сдамся. Таких упрямцев ещё поискать. Не зря же он — самый молодой офицер внутренней безопасности Империи и эмиссар короны. От него ещё ни один преступник не ушёл.
Друзья уйти пытались, но, если Акино признал тебя другом, пути назад уже нет. На любой планете достанет.

— Коротко и по существу, — простонал я, принимая вызов.

— Коротко, при всём желании не получится.

— Я немного не в том состоянии, чтобы полчаса выслушивать прелюдию к просьбе. Переходи сразу к делу.
— Как погода на Тайли-ти?
— Прекрасная. Напоминаю, что тебя тоже приглашали погостить.

— Служба не позволяет. Не мог же я бросить все дела ради одной попойки, пусть и по столь радостному поводу! Хотя, признаюсь, искушение было.

— Так, что ты хотел? — спросил я тоскливо, уже предвкушая неприятности, в которые меня решил втравить приятель.

— Чтобы ты выкупил один лот с рынка Умаи. Её должны казнить сегодня на закате. Поторопись, пожалуйста.

Я аж протрезвел от неожиданности и переспросил в надежде, что мне это послышалось. Потому что сказанное другом в голове не укладывалось.

— Что?

— Вставай и бегом на рынок Умаи. Времени нет!

— Таяр, ты понимаешь, о чём просишь? Это не просто покупка. Это заключение брака. С преступницей, приговорённой к смерти. Рабские ошейники на женщинах — пережиток нашего прошлого, когда девочек рождалось на двадцать пять процентов меньше, чем мальчиков. Но последние лет сто никто не выкупает смертниц. Да, это юридически возможно, но так никто не делает.
— Это заключение временного брака. – Я ещё со времён учебки ненавидел этот его нравоучительный тон. Но Таяру нравится испытывать терпение собеседника. Потому что чаще он общается с преступниками, а не с друзьями. Профессиональная деформация, чтоб ее. — Вард, ей всего семнадцать. Три года назад случился захват заложников на крейсере "Фригия". Слышал? Нет? Ну, и ладно. Ранвейг Истали — одна из похищенных детей. Черный Кин сказал, что убьёт тех, за кого не получит выкуп. Отец Ранвейг отказался платить и официально объявил дочь мёртвой. Но девочке повезло. Она училась на парамедика и смогла оказать медицинскую помощь кому-то из команды Кина, поэтому пират решил её отпустить. Высадил на станции Вирэт. Даже денег дал, чтобы она спокойно дождалась помощи. Девчонка попыталась обратиться к органам правопорядка. Но Ранвейг Истали числилась мертвой. С родителями, конечно, связались. На всякий случай. Но Ленне Истали посмотрел на неё и сказал, что это не его дочь. А ей самой намекнул, что она должна умереть, чтобы не позорить имя рода. Вард, ей тогда четырнадцати не исполнилось!
— Что она сделала? — меня интересовало главное.
— Да, ничего, как по мне, — отмахнулся приятель.
— За "ничего" не приговаривают к смерти.
— Вард, ну, ты, как маленький. Взятки. Шантаж. Угрозы. И для суда становится совершенно неважно было ли преступление, главное, чтобы всех заинтересованных лиц устроил приговор. Я понимаю, что ты далёк от реальной жизни, но не до такой же степени! Вернёмся к истории девочки. Через несколько часов после её разговора с отцом она оказалась в борделе. Те же полицейские, к которым она обратилась, её туда и продали. А что такого? Эти сволочи даже считали, что сделали доброе дело. Симпатичная рыженькая ракшаси. Девственница. Отпусти такую разгуливать по станции, так девочка и дня не продержится — изнасилуют и убьют. А хозяин борделя о таком редком товаре заботиться будет. Хотя бы первое время. Я, кстати, отправил в это славное местечко, коллегу, чтобы разобрался с этой вольницей. Одно дело — бюрократия, непотизм и другие мелкие нарушения. Но когда сотрудник правопорядка может позволить себе продажу тринадцатилетнего ребёнка в публичный дом, это за гранью моего понимания. При том, что во всей Империи и мирах содружества принуждение к проституции детей карается смертью. Но я отвлёкся. Кин девчонку забрал. И пристроил к делу. Корабельным врачом на своём корабле. С тех самых пор его команду стали считать заговорённой. Ни одной смерти за три года.
— Это она их лечила, — я не спрашивал, а констатировал факт. — А те, кого она лечила держали в страхе весь сектор. Не убивала сама, но её действия стали причиной сотен смертей.
— Вард, она была ребёнком и заложницей, чья жизнь зависит от каприза капитана. Но кого интересуют такие мелочи? Особенно, когда Ленне Истали задействовал все свои связи для того, чтобы избавиться от пятна на своей безупречной репутации.
— А тебе-то это зачем? — Эти традиционалисты совсем ошалели. Ставят себя над законом. Истали — одна из голов литорской гидры. Мне нужно её отрубить. Если в процессе я смогу защитить девчонку, это же хорошо? Вставай уже! Тебе ещё лететь шшат³ пойми куда.
Лететь никуда не хотелось, но уже было понятно, что отказаться от этой героической миссии не получится. И даже не из-за Таяра. Я не смогу спокойно спать, зная, что своим бездействием обрёк на смерть вчерашнего подростка.
— А почему это нужно делать мне? – Уже скорее по инерции продолжил пререкаться, одеваясь. — У меня экспедиция через пару дней. И, бьюсь о заклад, девушка доставит мне кучу проблем.
— Я о такой услуге могу попросить тебя, Энвера и Хадиса. Последний отпадает. Сам знаешь, почему. Остаётесь вы двое. Но твой брат — слишком иналли. Ты — ристар. У тебя больше шансов найти с малышкой общий язык. Неужели ты не хочешь вырвать из лап смерти юную прекрасную ракшаси? — насмешливо протянул Таяр.
— Не люблю бессмысленные действия. Три года среди пиратов. Боюсь, там полный комплект: избирательная эмпатия, безразличие к проявлениям насилия, смещение моральных ориентиров. И ещё бездна знает, какие асоциальные установки. Ты уверен, что её можно спасти? Тебе вообще есть до этого дело или ты хочешь получить свидетеля — оружие против Ленне Истали. А что будет с ней после того, как ты ей воспользуешься?
— Вард, не делай из меня большего монстра, чем я есть. Будет хорошей девочкой, не станет доставлять тебе проблем, проведём повторный суд, который её оправдает. Ну, или назначит пару лет социального контроля. Если же она покажет себя, как существо, не приспособленное к жизни в обществе, тогда, конечно, казнь. Но казнь безболезненная. В отличие от той, что ждёт её через несколько часов. Ты же понимаешь, что такое сгореть заживо? Кажется, именно такой способ традиционно практикуется на Тайли-ти для пиратов и их пособников? В любом случае, малышка Ранвейг будет в выигрыше.
— Я, кажется, вспомнил, почему не стремился общаться с тобой последние пару лет, — прожигаю приятеля ненавидящим взглядом.
А он грустно улыбается и говорит:
— Да, я — чудовище. Но я — то чудовище, что стоит на страже закона. Порядок превыше всего. А та девушка... ты в чём-то прав. Она хоть и не убивала сама, но содействовала пиратам. Это преступление вину за которое она должна искупить. Я просто выбрал за неё способ искупления. Не самый плохой, кстати. В процессе у неё действительно будет шанс выжить.
Я в раздражении сбросил звонок. Но мы оба понимали, что через пару часов я буду стоять на рынке Умаи и подписывать документы.