Ракшасы. Универсальный донор

Глава 2

Я всегда просыпалась достаточно рано. Сначала, чтобы не мешать матери и Евангелине собираться. А потом, чтобы успевать на работу.

С работой мне, можно сказать, повезло. Платили нормально. Но ехать приходилось долго — около двух часов.

Меня взяли помощником администратора центра раннего развития детей.

В мои обязанности входило предлагать родителям, чьи дети сейчас находятся на занятиях с педагогами или психологами, напитки, объяснять, где расположена дамская комната и провожать туда тех, кому это нужно. Также, я должна была решать нестандартные задачи — читать мысли клиентов, сглаживать конфликты до их зарождения и извиняться за все, включая плохую погоду на улице, если те, кто платил деньги были той погодой недовольны. Выражение же недовольства клиентов мне надлежало принимать смиренно и молча. В идеале с выражением скорби и вины на лице.

В общем, ничего экстраординарного. Дома я делала все то же самое, только бесплатно. Но мама в приливе раздражения могла и кинуть в меня что-нибудь. А так как ей за это ничего не было, предметы она не перебирала. Однажды в меня даже ножницы полетели, больно оцарапав висок. Повезло, что в глаз не попали. Иначе мне, все же, пришлось бы брать кредит на лечение.

На работе же — благодать. Одна дамочка разозлилась на то, что у ее сыночка никакого прогресса к третьему занятию не случилось, хотя она оплатила индивидуальную программу по ускоренному запуску речи, и решила побить меня своим клатчем из крокодильей кожи. Это я ее спровоцировала словами:

— Ваш сын еще очень маленький. Ему требуется некоторое время, чтобы освоить столь сложный навык. Но, уверена, скоро у него все получится. Нужно лишь немного подождать.

А что я еще могла сказать, если ее ребенку девять месяцев? В этом возрасте хорошо, если малыш активно лепечет, произнося слоги. Каким бы гениальным некоторые родители не считали своих детей, сколько бы не платили педагогу, нельзя отменить того факта, что младенцы не разговаривают.

В процессе избиения меня сумочкой, эта истеричка сломала пятнадцатисантиметровый шедевр маникюрного искусства, украшенный настоящими, по ее уверениям, бриллиантами. А потом приехал ее муж. И заплатил мне половину моей месячной зарплаты в качестве извинений за "этот неприятный инцидент". К слову, больше та особа в нашем центре не появлялась, а на занятия мальчика стала водить няня — женщина крайне сдержанная и невероятно адекватная.

Добиралась я до работы, в основном, на метро. Это было еще одной причиной встать пораньше. Ехать в час пик — то еще удовольствие. Плюс, мне требовалось некоторое время, чтобы от станции метро дойти до торгового центра, на шестнадцатом этаже которого располагался центр раннего развития.

Тот день начинался совершенно обычно. Когда я проснулась моя семья еще спала. Потому что обе вернулись очень поздно. Мама проводила вечер с Максом Теслером, а Ева тусовалась в ночном клубе. После модификации внешности она стала более популярна среди сверстников и сейчас во всю пользовалась этим.

Я умылась, оделась, убрала свой футон в шкаф. Выпила кофе и уже собралась пойти на работу, как в дверь неожиданно позвонили.

— Полиция, — сухо представился молодой мужчина в серой форме. — В этой квартире находится кредитор, у которого просрочено более трех платежей. Мы уполномочены задержать ее для подтверждения данного факта и передачи представителям Ракша.

— Эта какая-то ошибка, — говорю спокойно. — Она должна была все оплатить еще вчера.

— В участке разберемся, — усмехнулся полицейский, буквально, облизав меня взглядом. Ненавижу, когда на меня так смотрят. Чувствуешь себя не человеком, а вещью. — Если имеет место техническая ошибка, мы принесем извинения.

— Проходите. Только, все спят. Я сейчас их разбужу. Подождите минуту. — отступаю к комнате и немного повысив голос зову. — Мама, проснись! Тут полиция за Евой пришла. Вы что, забыли внести те деньги, что я тебе дала? Их ведь должно было хватить...

— Какие еще деньги? — делано удивилась мама, которая вышла в коридор, закутанная в новенький халат из натурального хлопка — недавнее ее приобретение. — Ты ничего мне не давала. Да, и что ты могла мне дать? Всем известно, что все свои и мои деньги ты спускаешь в ночных клубах.

У меня аж дар речи пропал от такой наглости, чем не преминула воспользоваться женщина, которая меня когда-то родила.

— Кира, зачем этот театр? Ты взяла кредит, хотя мы тебя отговаривали. Я давала тебе давала деньги на погашение трех твоих первых платежей в надежде, что моя бестолковая дочь одумается. Даже, предлагала тебе лечение. Но ты все прогуляла. Прости, я ничем больше не могу помочь тебе. У меня не осталось сбережений. Но хоть раз в жизни поведи себя достойно — прими ответственность за свое поведение.

— Мама, не плачь, — кинулась обнимать ее Евангелина, облаченная в черную кружевную ночную рубашечку. Она кокетливо поправила бретельку, «случайно» соскользнувшую с её белого плечика, стрельнув глазками в сторону стража правопорядка. И не смогла сдержать победной улыбки, заметив, что мужчина пожирает глазами ее красивое модифицированное тело. — Она этого недостойна. Ты, и так, натерпелась с ней.

— Это вы Кира Горина? — спросил полицейский у меня.

— Да.

— Вы арестованы. Проследуйте за мной. В случае сопротивления, я буду вынужден применить силу.

— Но кредит брала не я, а моя сестра. На эстетические модификации.

— Разберемся, — грубо буркнул мужчина и защелкнул на моей шее силовой ошейник, после чего вежливо поинтересовался у моих матери и сестры. — Вы знаете что-то о том, что говорит эта девушка?

— Она патологическая лгунья, — уже не скрывая злорадства сказала Ева. — Не слушайте ее. Разве похоже, что я делала пластику? Красота мне досталась от природы. Моя сестра, просто, хочет уйти от ответственности. Но вы ведь не дадите ей сделать это?

— Стать поручителями, которые будут вносить платежи за нее вы не готовы, я правильно понимаю? — бесцветным тоном поинтересовался мужчина.